Непристойные отношения

И уже тише мне: — Сейчас заценю, что у нее с внешкой. Вдруг крокодилиха.

Поднимаюсь. Нехило так покачивает. Сколько же мы выпили…

— Дружка проветрить? — скалится.

— Меня трогает, что тебя заботит мой член… — разворачиваюсь и… получаю удар в грудь, ощущая, как уже подживший было ожог вспыхивает новой волной адовой боли.

Поднимаю глаза на блондинку, чью задницу поимел в своих фантазиях какую-то минуту назад. В руках поднос с перевернутой чашкой эспрессо, черная жижа тонким ручейком стекает на такого же черного цвета кафель.

Не может быть. Снова она?

Это что, блть, розыгрыш?

— Снова ты? Опять? — шиплю, оттягивая ткань рубашки от тела.

Это она. Та самая, со странным именем.

— Тебе кто-то заплатил, чтобы ты сварила меня заживо? Конкуренты? Или моя бывшая?

— Боже, простите! — глаза полны неподдельного отчаяния. — Я… случайно! Клянусь!

— Я это уже слышал. Где здесь туалет? — рявкаю, осматривая мутным взглядом полупустой зал.

— Там! Он там! — бросает поднос на наш стол. — Я вас провожу!

— Не надо! Просто отойди от меня, хорошо? От тебя одни неприятности.

Слышу, как за спиной ржет Денис. Что я там говорил раньше о том, что друг он хороший?

Закрывшись в туалете, стягиваю рубашку. Просто дежавю какое-то. А еще говорят, что снаряд дважды в одну воронку не падает. Разве такое вообще возможно?

И главный вопрос — как она здесь оказалась? Неужели следила? Не бывает же таких совпадений!

Прикладываю намоченное холодной водой полотенце к ожогу, и то ли кофе был градусом ниже, чем днем, то ли градусы внутри меня обезболили, но довольно терпимо.

— Илья Романович, это я, Юна, — скребется в запертую дверь. — Простите, пожалуйста. Это, правда, вышло ненамеренно. Сама не знаю, как так получилось. Давайте я… ну, не знаю… химчистку костюма оплачу, — осекается. — КостюмОВ.

Бросаю мокрое полотенце в раковину и распахиваю дверь. Блондинка мнется напротив, но жалкой не выглядит. Виноватой. Косится на алеющий на моей груди ожог.

Ну ладно, что уж теперь…

— Проехали, — прохожу мимо.

— Но я ведь одежду вашу испортила.

— Твою же ты мать! Да забери ты ее уже! — скидываю мокрую тряпку с плеча и пихаю ей в руки. — Забирай и иди!

Григорьева, или как ее там, ошарашенно смотрит на комок ткани, потом на меня, и в голубых глазах мелькает что-то похожее на оскорбление.

— По адресу офиса потом пришлешь, — ухожу, ощущая, как в спину мне летят пропитанные ядом недоумения стрелы.

Нормально? Вообще-то, это она меня покалечила.

— Ну пздц, обчистили! — стебется Дэн, кивая на мой голый торс. — А говорили, место цивилизованное. Эй, охрана! — тянет шею. — У вас тут извращенцы в заведении! Охрана!

— Рот закрой и пиджак свой гони. Мой в машине остался.

Накидываю чуть тесноватый в плечах Армани на голое тело и заказываю еще водки.