Неприкаянный 1

— Ну это как всегда, — хмыкнул я, припомнив свои прошлые жизни, и в седой древности в том числе.

В засаде нам пришлось сидеть недолго. Минут через пятнадцать кавалькада из пролёток укатила в сторону старого города. Они и впрямь не стали сворачивать к батарее номер четырнадцать. По всему видать инспектировали их по порядку. Электрический же утёс стоял последним в ряду…

Впрочем, уехали не все. Когда мы вновь поднялись на дорогу к батарее, у коновязи остались четыре верховые лошади, и двух лошадок Леонид узнал.

— Отцовский конь, а второй его адъютанта, Юницкого, — сообщил он.

— А другие две лошади?

— Без понятия. Но сейчас всё узнаем.

Как оказалось, это был генерал Кондратенко со своим адъютантом. И похоже моего новоявленного товарища это ничуть не обеспокоило. Значит его превосходительство не отличается чванством, что радует. Не хотелось бы обострять, будь то армейское или флотское командование. Я конечно не против разогнать по жилам кровушку, и прокомпостировать кому-нибудь мозги, но не горю желанием оказаться под арестом.

— Ты какими судьбами здесь? — приметив сына, удивился вышедший на крыльцо генерал Белый.

— Да вот, знакомлю моего нового друга с местными достопримечательностями.

— И кто он?

— Мичман Кошелев, с «Варяга».

— Погодите, вы тот самый мичман, что помог «Енисею», отвадив от него японский крейсер, а потом с боем прорвался в Артур, потопив при этом японский миноносец? — не удержался от любопытства Кондратенко.

— Мои воинские заслуги несколько преувеличены, ваше превосходительство. Мы и впрямь помогли «Енисею» уйти в Артур, повредив крейсер «Ёсино». Но это от безысходности, и нам просто повезло, иначе и не скажешь. При таком волнении мина должна была потонуть, но всё сработало как надо. Но пройдёт не больше месяца, и крейсер вернётся в строй. С миноносцем та же ситуация. Нас просто недооценили и позволили приблизиться вплотную. А дальше опять везение. По всем расчётам «Оборо» должен был остаться наплаву, но фортуна от него отвернулась, — пожал я плечами."

"— Скромничаете, а меж тем, это едва ли не единственный успех которым может похвастать наш флот, — покачал головой Роман Исидорович.

— Полагаю, что они ещё скажут своё веское слово, ваше превосходительство. Уверен, что и в армии дела пока обстоят не лучшим образом, — возразил я.

Ну вот обидно мне стало за флот. Всегда было обидно. Поначалу из-за ореола романтики, потом сам начал строить яхты, связав себя с морем. И как-то плевать, что не желаю принимать все эти морские заморочки, моряки мне ближе. Хотя, признаться, в прошлых своих ипостасях всё больше топтал землицу в роли царицы полей, сиречь пехоты.

— Обиделись? — добродушно улыбнулся в бороду Кондратенко. — А меж тем, я ни коим образом не хотел принизить наших моряков.