Неприкаянный 1

Я слишком увлёкся расстрелом оборзевших самураев, чтобы контролировать действия своих подчинённых. А оказавшийся в кокпите Галанцев не сомневался ни мгновения. Минный машинист выдернул стопоры из метательного минного аппарата, развернул его и придав нужный угол, выстрелил по японцам миной. Гулкий хлопок, быстро воспаряющее ввысь молочно-белое пороховое облако, вздрогнувший всем корпусом катер, и… На то, чтобы сигарообразный оперённый снаряд достиг цели потребовалось долгих три секунды.

Я уже решил было, что вышел промах, или мина утонула, когда в середине борта «Сиракумо» взметнулся огромный фонтан. А ещё через несколько секунд, когда мы успели немного отдалиться, раздался оглушительный взрыв, миноносец разом заволокло непроницаемым белым облаком перегретого пара. Над нами с воем пронеслись крупные обломки, с громкими всплесками упавшие в воду. Под истошные крики моряков, миноносец в считанные мгновения ушёл под воду. Рванули котлы до которых добралась вода, иного объяснения у меня нет.

— Снегирёв правь на выход! Полный ход! — выкрикнул я.

— Слушаюсь, — мгновенно отозвался тот.

Рулевой передал соответствующие распоряжения по телеграфу, и чуть довернув штурвал, повёл уже встающий на крыло катер на выход из гавани.

Родионов, наш второй кочегар поспешил юркнуть в люк котельного отделения, помогать своему товарищу. Нам сейчас понадобится всё их мастерство, чтобы поддерживать максимально возможную скорость. Как я уже говорил, от опытных кочегаров порой зависит очень многое. И возможность держать длительное время быстрый ход в том числе. Это же паровик, а не ДВС. Увы.

Наш машинист Иванов выглянул наружу, встретился взглядом с боцманом, кивнул, мол всё понял, и вновь скрылся в своём отсеке. Туда же юркнул и наш гальванёр Дубовский, активно осваивающий дополнительную специальность, чтобы подменять товарища во время длительных переходов. Без электрика я худо-бедно обойдусь, а вот без второго машиниста тяжко.

— Боцман, потери? — потребовал я.

— Так-то, пока только у Казарцева, осколком ногу оцарапало, — ответил тот, поведя взглядом, по подчинённым, отрицательно мотающим головами.

— Ерунда, ваш бродь. Кошка сильнее царапает, — заверил сигнальщик.

— Что с повреждениями?

Харьковский указал на дыру в борту с неровными краями выходящую в кокпит. Через неё-то и влетели осколки, доставшие сигнальщика.

— Пустяк, ваше благородие. Заделаем без труда.

— Займись немедля.

— Слушаюсь.

Я поёжился от холода, и только сейчас вспомнил, что стою на стальной палубе в одних носках, брюках и нательной рубахе. Вообще-то двадцать седьмое февраля на дворе, и пусть тут южные широты, плюс три по цельсию комфортной температурой не назовёшь.