Неприкаянная

Одежда что на ней, что на ее госте была в полном порядке, из ее прически не выбился на волю ни один шаловливый локон, а она стояла, заламывая руки. Герцог же, застывший против нее, словно мраморная статуя, смотрел на кричащую леди, скрестив руки на груди. Шелковая маска, как и прежде, надежно скрывала его лицо.

На все вопросы молодая красавица твердила одно: самозванец. Он самозванец! Чудовище! Позовите стражу! Сообщите королю!

Суматоха, вызванная этим происшествием, улеглась не скоро. Так и не сумевшие отдохнуть гости покинули владения виконта с первыми лучами солнца.

В эту ночь Натаниэлю опять снилась арена, бой, боль, огромные кошки. И только под утро ему приснились ласковые руки, без страха и неприязни прикасающиеся к его израненному телу, мягкие губы, целующие лицо, и тихий шепот: «Хороший мой… Ненаглядный…»

Встреча с семьей все расставила по своим местам. Они его ждали. Очень ждали. Сделали все, что могли, чтобы найти. В столице во дворце собрались все — мать, отец, сестры, их мужья и дети, брат с сыном и женой. Ждали. Узнали. Кинулись обнимать. Заплакали женщины. Стиснули в крепких объятиях мужчины.

Требование отца снять маску, довериться им было справедливым. Кому, если не семье? Самым родным, самым любимым.

Перчатки легли на стол первыми, а за ними упала маска. Глухо зарыдала мать, прижимаясь к отцу. Отвели взгляд всхлипывающие сестры и племянницы. Брезгливо поджала губы королева. Охнул племянник. Сурово нахмурились, вглядываясь в его лицо, присутствующие в комнате старший брат и отец. И все… Все они перестали смотреть ему прямо в глаза. Мужчины, признавая за собой несуществующую вину. Женщины, кто жалея, кто брезгуя, кто испытывая страх. Герцог понял, принял и не обиделся, но что-то глубоко внутри содрогнулось от боли. Он так стремился домой, туда, где поймут, помогут пережить ночные кошмары, не будут отдергивать руки, отводить взгляд, не скажут «урод». Нет, конечно, не скажут и даже не подумают, но смогут ли помочь? Захотят ли?"

"Говорить подробно о том, что он пережил, Натаниэлю уже не хотелось, а потому рассказ его вышел очень кратким. Его предали, пришел в себя в степях мурдов, опутанный шаманскими плетениями, больше года бился на арене на потеху толпе, защищая свою жизнь. Затем последний бой, после которого он медленно умирал в клетке под амфитеатром, и путешествие в фургоне уже по территории родного королевства Нурин. Все.

Король обязал всех присутствующих хранить в тайне возвращение Натаниэля, а вот мать потребовала немедленно позвать целителя, выдворив из королевских покоев всех, кроме мужа, сыновей и внука, возглавлявшего в последние время Серое ведомство.

Сильнейший целитель королевства пришел в ужас, когда представленный ему в виде пациента герцог Эверли разделся.