Развод, Новый год и прочие неприятности

Задумывается.

Опускается на табуретку рядом со мной.

Смотрю в её глаза. Ну, почувствуй же! Ну пойми, что мне тоже это всё нелегко даётся. И признание, и тот факт, что его пришлось сделать практически публично. А в глубине души я... Я, блин, боюсь, что ты меня просто раз и навсегда отошьешь сейчас!

-Это правда? - в её глазах я на эмоциях читаю... радость, что-то ещё такое, что вселяет в меня надежду. Я знаю, о чем она...

-Правда. Я люблю тебя... Уже давно.

32 глава. Притяжение

За ужином все делают вид, что ничего не произошло.

Герман шутит и сам смеётся над своими шутками вместе с нами, вспоминая операцию и то, как отходил от наркоза.

Кристина улыбается, макая кусочки жареной картошки в кетчуп.

Но вот Герман просит передать ему хлеб. Я протягиваю кусочек. Он берёт и... На долю секунды, на мгновение буквально задерживает мою руку в своей руке!

Это такое ощущение странное - как будто руки наши, это и не руки вовсе, а два магнита. И вот они слиплись, а разъединяться не получается!

Невольно перевожу испуганный взгляд на дочь. Да, она это тоже видит!

Но... Отводит глаза.

Отрываю руку.

Посылаю Герману хмурый взгляд.

И я, конечно, понимаю, что имею право, что я - взрослая женщина, что дочь мне указывать, как жить не должна, но мне очень-очень хочется, чтобы Кристина была за меня, а не против! Потому что я её люблю. Потому что дочь... Потому что!

-Дядя Герман, а можно нам твою спальню занять? Пожааалуйста! Там плазма огромная на стене!

-Да пожалуйста. Занимайте! Там, кстати, дверь изнутри запирается на замок... И самая большая кровать.

От этого заявления краснею даже я.

-Дядя Герман, что за намёки? - делает вид, что смущается Кристина. Но шутит с ним, значит, не всё так уж и плохо.

-Пусть занимают, что хотят, да, Даночка? Лишь бы нас в покое оставили, - громко шепчет он, когда они встают из-за стола.

-Я всё слышу! - кричит от двери Кристина.

Мою посуду, чувствуя на себе его внимательный взгляд.

Молчит. Это на него не похоже.

Меня так и тянет развернуться!

-Дан, - говорит таким загробным голосом, как будто случилось что-то ужасное. Разворачиваюсь, думая, что, может, у него с переломом что-то. - Скажи мне, что ты об этом думаешь!

-О чем?

-Ну, как о чем?! - возмущённо. - Я ей тут всю душу наизнанку вывернул, а она... Черствая ты женщина, Даночка!

-Черствая. Это от того, что мне лет много. Срок годности вышел. А вот у Софии твоей всё в этом плане в норме! Она мягкая, в самом соку.

-Ну, вы, женщины, даёте! Я в любви полчаса, как признался, а она уже ревнует...

-Да не ревную я!

Кивает головой так, словно говорит: ""ври, ври, да не завирайся!""

-Так что ты думаешь?

-Думаю, что с одним Шаховым я уже однажды это всё проходила. Люблю-не-могу! А теперь вот... Он оказался мудаком. Вдруг ты...

-Вдруг я тоже такой?

-Именно. Гены-то у вас одинаковые.

-Мне иногда кажется, что я у них приёмный.