Чертовски неправильный парень

Блэйк являлась не просто всем, она была единственной, и я бы спустился в глубины безумия, чтобы убедиться, что она останется моей.

– О чем ты думаешь? – пробормотала она, протягивая руку, чтобы погладить меня по лицу.

Что я схожу по тебе с ума. Как одержимый.

– Что никогда не отпущу тебя, – ответил я с мягкой, довольной улыбкой.

Потому что это было правдой.

– Мне бы этого хотелось, – ответила она. И я счел это клятвой.

Блэйк

Он занимался со мной любовью всю ночь. Это была именно любовь. Этого нельзя было отрицать. Тело шептало об этом каждый раз, когда он входил в меня.

Мы оба были ненасытны, не могли остановиться часами. Я была зависима от него.

Мягкие, теплые лучи утреннего солнца скользнули по нам, когда мы лежали, переплетясь, на шезлонге на заднем дворике Ари много, много позже, наблюдая, как небо постепенно светлеет с приближающимся восходом солнца. У меня болело… все. Утреннее солнце было нежным поцелуем на коже, и я никогда раньше не ощущала такого… покоя.

– Так, как ты вообще попал в хоккей? – пробормотала я, обводя контур татуировки в виде птичьей клетки у него на груди. Я хотела знать все.

Просто не хотела, чтобы он знал все обо мне.

Его сердцебиение было успокаивающим, ровным ритмом под моей головой.

– Ммм, на самом деле, очень поздно.

Я слегка пошевелилась, удивленная.

– Правда? Я представляла, как ты катаешься на коньках в подгузниках.

Ари тихо усмехнулся, пальцы лениво выводили узоры на моей коже.

– Не совсем. Я увлекся этим только перед своим тринадцатилетием. Я был немного агрессивным ребенком и прогуливал школу, чтобы потусоваться в торговом центре. Внутри был ледовый каток, я украл пару коньков и пробирался туда каждый день, и просто катался… часами.

Его пальцы скользнули под одеяло, обернутое вокруг меня, и обхватили сосок. Я прижалась к его груди. Я бы дала Ари все, чего он захочет, если бы он попросил.

– Местный католический приход организовал соревнования по свободному катанию, – продолжил он, и в голосе зазвучали задумчивые нотки. – В зимние месяцы они устраивали импровизированный каток на парковке. Он был открыт для всех, независимо от уровня мастерства.

Я уставилась на него снизу вверх, в миллионный раз поражаясь красоте.

– Один из священников, – продолжил он, – отец Дональдсон, начал приглядываться ко мне. Во время катаний устанавливали хоккейную сетку и давали кое-какое старое снаряжение. Я проводил там все время, забивал шайбы в сетку, играл с любым, кого мог достать. Отец Дональдсон, должно быть, что-то разглядел во мне. Потому что однажды спросил, играл ли я когда-нибудь раньше."

"– Что ты ему сказал? – спросила я, улыбаясь озорному блеску в его глазах. Ари ухмыльнулся, наблюдая за мной, и запечатлел на губах нежный поцелуй, от которого сердце запело.