Неправильная помощница

— Маша! — может мне это снится? Но кажется, голос Арсения. Все ближе.

— Маша! — я еле поднимаюсь, ноги не держат, не знаю даже, с какой стороны идет звук. А может это уже слуховые галлюцинации.

— Маша, твою мать! — появляется Распутин, а у меня от облегчения ноги подкашиваются. Я просто падаю в его объятия. Обхватываю шею. Нельзя так. Непрофессионально. Но как же спокойно в его руках. Он прощупывает талию, ноги, руки, шею. — Не порезалась? Не ушиблась? Не обожглась.

— Только если об вас, — шепчу, сама прижимаясь к его губам. Он меня отодвинуть пытается, образумить, но мне нужно убедиться, что это не сон, что меня снова не забыли. Распутин отвечает ровно через мгновение. Обхватывает рукой мой затылок, и сам перехватывает инициативу. Углубляет поцелуй, берет в плен мои губы, мой язык, доминирует. А я только стону от счастья, что он здесь, со мной, отвечает, не бросил меня. Он такой горячий, словно кипяток, а его руки прижимают меня все ближе, словно хотят вдавить в себя. Ощущаю его твердое желание и задыхаюсь, мартовской кошкой скользя по нему животом.

— Арсений Ярославович, — слышим голос, и он тут же отлипает от меня, но удерживает, не давая упасть. — Нашли? Слава Богу. Мария Викторовна, напугали вы нас. Арсений Ярославич уже готов был все вертолеты в воздух запустить.

— Смешная шутка, Михалыч. Найди мне того, кто взял на себя ответственность за прогулку с моим помощником.

— Понял, — убегает мужчина в желтой каске, а я глазами хлопаю.

— Просто испугалась, что вы про меня забудете…

— Это уже вряд ли, — хмурится он, а потом встряхивает меня как тряпичную куклу. — Ты зачем ушла? Я что говорил? Не уходить от меня!

— Мне было интересно, а вы были заняты… Вы ушли, а я стояла там одна…

— А подождать? Тебя разве мама не учила, что нужно стоять на месте, если потерялась?! — рявкает он, кажется, страх и его отпустил, пропуская вперед злость и гнев.

— Слава Богам! Иначе давно бы тебя по заднице отжарил ремнем! Ты хоть понимаешь, как тут опасно? Ты со своей удачливостью уже должны была… Ладно. Ну что ты вечно на меня так смотришь, Маш. Я же не железный…

Он волновался за меня. Такой красивый. И волновался. Возможно, только возможно, что я ему небезразлична? Хлопаю глазами, впитывая его образ в этом полумраке, продолжая быть плененной его руками. Я не пьяная, но чувствую, как пол под ногами уходит. Я просто висну на своем начальнике. Строгом и справедливом.

Я сглатываю, смотря на его губы. Такие четкие, полные, идеальные. Он наклоняется, а я чувствую на своем лице его дыхание. Он снова меня поцелует? Пусть он меня поцелует…

— Это я понял. Тебя вообще одну оставлять нельзя?

— Ага, не оставляй меня одну, мой господин, — шепчу, а потом чувствую, как тяжелеет голова, а ноги просто не держат.