Неправильная помощница

— Вы, блять, издеваетесь?

— Нет, конечно, уже несу договор! — отключаюсь и быстро распечатываю два экземпляра и несу в кабинет. Застываю, потому что начальник стоит спиной, без рубашки, и теперь я точно знаю, что он занимается тяжелым спортом, потому что на теле ни капли жира, лишь мышцы, вылепленные словно художником. Я бы потрогала. Ну чисто в познавательных целях, конечно.

— Договор, Котова, а то я подумаю, что вы в меня влюбились, и наконец найду повод вас уволить, — рявкает начальник, надевая рубашку.

— Нет конечно, — шагаю к столу, даю на подпись договор, стараясь не смотреть на стиральную доску из кубиков на животе. Издевается? Ищет повод меня выкинуть? Не дождется. Я у себя в зале и не такие тела видела. Правда не такие крупные. Но вряд ли Распутин относится к тому виду мужчин, которые лазают по пилону.

Он обходит меня сзади, обдавая приятным запахом геля для душа и собственным, принадлежащим лишь ему одному.

— Все, возьмете водителя и отвезете поставщику.

— Чтобы как в прошлый раз бежать за автобусом?

— Да, я как раз ехал мимо. Котова, вы слышали о такси? Дайте пиджак.

Я тут же сбегаю к стулу, беру пиджак и помогаю упаковать эти девяносто килограмм чистого мяса. Не меньше.

— Такси дорого. А почему вы не притормозили?

— Честно? — поднимает он глаза, и мне, конечно, может мерещиться, но лед там давно превратился в бушующий океан.

— Любовался тем, как вы бежали.

С этим он и уходит, оставляя меня в своем кабинете хлопать глазами и думать о том, как Распутин любовался моей пробежкой.

— Котова, водителя возьми! — слышу уже у лифта и кричу в ответ.

— Ладно! Августине-то звонить?

— Я уже еду туда. До завтра.

Водителя Распутина зовут Гена. Это довольно взрослый, добродушного вида здоровяк. За эти недели мы довольно частенько встречались, когда он приходил за начальником, или внизу, когда прощались. Машина у него «Мерседес» последней модели и, если честно, я побаиваюсь туда садиться. Нет, ну а вдруг я чего-нибудь сломаю? Электроника меня вообще не любит.

— Мария Викторовна, мне потом надо Арсения Ярославовича забрать. Но я вряд ли успею это сделать, если вы так и будете прятаться за столбом.

Выглядываю, чувствую себя полной дурой.

— Я не пряталась, я макияж поправляла.

Он недоверчиво выгибает бровь, а я фыркаю. Ну да, с макияжем я переборщила. Я им пользуюсь только на выступлениях.

— Может, я лучше на автобусе?

— Я бы не против еще раз посмотреть, как вы за ним бежите, но работа мне важнее.

— Ну понятно. Это конечно. И чего, красиво бежала?

— Не то слово. Садитесь уже, — открывает он двери. — И просто ничего не трогайте.

— Ничего не трогать. Это я, пожалуй, могу.

Гена усмехается, ждет, когда я залезу в этого зверя, и наконец закрывает двери. Пахнет тут, конечно… Дорого-богато.