Неповторимая

— Но зачем?

— А ты хотела оповестить всю округу о том, что тебе известно: кто-то преследовал тебя? Думаешь, мне нужно, чтобы выяснилось, кто тебя спас?

— Мои родственники едва ли сумеют что-нибудь предпринять, если не будут знать, что я в опасности.

— А если эта опасность возникла благодаря именно твоим родственникам? Что, если все они желают твоей смерти?

Шона выскользнула из-под одеяла, выпрямилась и решительно посмотрела ему в лицо.

— Они не хотят моей смерти, и я отказываюсь слушать тебя.

— Ты меня выслушаешь.

— Нет. У тебя нет никакого права врываться ко мне среди ночи после того, как ты пробыл неизвестно где все эти годы и не желаешь ничего объяснить… Дэвид, не надо!

Несмотря на ее протест и отчаянную попытку увернуться, он бросился к ней с быстротой молнии. Она осеклась, едва Дэвид сжал ее запястья, притянул к себе и приказал:

— Слушай!

Шона искренне пожалела, что Дэвид не избрал другой способ побудить ее к послушанию. Ее охватили жар и слабость. Она ощущала его тепло, мозолистые ладони, прикосновение тела.

Она слишком хорошо помнила о том, что случилось в прошлом, и о том, что мучило ее сейчас.

— Дэвид!

Он был зол и не собирался отпускать ее.

— Я сказал — слушай, а не говори. У меня есть все права приходить сюда, и более того, детка!

— Но где ты был до сих пор? — перебила Шона.

— У меня нет ни малейшего намерения сообщать о своем прошлом, я стремлюсь забыть его и советую тебе прекратить задавать мне подобные вопросы! Прими совет. Тебе придется выслушать меня, Шона, у тебя нет выбора. Из-за того, что случилось в прошлом, я решил быть с тобой и позаботиться о твоей безопасности, пока мы не узнаем, что же на самом деле произошло здесь!

Минуту она молчала, стараясь сдержать дрожь и вглядываясь в его глаза. Боже милостивый, через что ему пришлось пройти? Ей захотелось коснуться его, протянуть руку и провести по щеке, пригладить волосы. Но в гневе он никогда этого не допустит. Ему не нужна ее нежность, и если она вообще понадобилась ему, то причиной тому — гнев.

Он стремился к отмщению.

И все-таки он ничего не понимал. Случилось ужасное, Шона была готова эта признать, но никто из Мак-Гиннисов не был способен на убийство."

"— Ты хочешь меня убедить, что моя родня, моя плоть и кровь, пыталась убить меня. Я тебе не верю. Отпусти меня, Дэвид. Господи, ну подумай сам! Нелепо даже предполагать, чтобы родственники желали причинить мне вред, так почему же я должна верить тебе…

— Потому что я по крайней мере намерен сохранить тебе жизнь.

— Зачем? Чтобы использовать меня, и больше ничего? И при этом уверять, что люди, среди которых я провела всю жизнь, решили со мной покончить?

— Я не говорил, что твоей смерти хотят все Мак-Гиннисы.

— Значит…

— Я имел в виду только одного из них.

— Кого?

— Не знаю.