Неповторимая

Но голос остался прежним:

— Может, ты не расслышала меня, детка? Зачем этот парень гнался за тобой? Какой еще заговор возник здесь в мое отсутствие? Кто был этот человек? — допытывался он.

— Не знаю! — выкрикнула в ответ Шона. Действительно, кто он был? Зачем преследовал ее? Но как она могла беспокоиться об этом или обдумывать причины, если рядом был Дэвид и немилосердно сжимал ее руку? Она заставила себя взглянуть Дэвиду в глаза и язвительно ответить:

— Тебе следовало спросить об этом у него.

— Я бы с удовольствием, но боюсь, вопрос стоил бы жизни — его или моей. Нам не хватило времени на разговоры, прежде чем я был вынужден познакомить его со своим мечом. Но прошу вас, миледи, скажите, где сейчас ваши родственники? Ваши двоюродные дедушки и кузены? Что они задумали на сей раз? Может, кто-нибудь решил, что вам следовало бы присоединиться ко мне в могиле еще много лет назад?

— Как ты смеешь… — негодующе начала Шона, но Дэвид энергично встряхнул ее, заставляя замолчать, и взгляд его зеленых глаз впился в нее с властной силой стального лезвия.

— Смею, потому что вы пытались убить меня, миледи. Значит, это у вас надо спросить, как вы решились на убийство.

Она передернулась — огонь внутри Дэвида обжигал даже на расстоянии. Но что она может сказать? Как высказать, что она не знала истину, что страдала и проклинала себя, увидев, что натворил ночной пожар? Пальцы Дэвида, до того сжимавшие ее запястье, вдруг скользнули по нежной коже ее груди, и Шона чуть не издала протестующий крик от этого мучительно-чувственного прикосновения. Сам Дэвид не обратил на него ни малейшего внимания.

Ей пришлось бороться с участившимся дыханием, чтобы заговорить. Увлажнить пересохшие губы, чтобы заставить их произносить слова.

— Я никогда не пыталась убить тебя, — проговорила она.

Но по его глазам она видела — он уже вынес ей приговор. И никакие слова не смогут изменить его. Однако она рискнула.

— Уверяю тебя, Дэвид, я никогда не пыталась убить тебя, я не желала твоей смерти…

— Вот как? Значит, моя смерть была нужна кому-то другому. А ты заманила меня в конюшню в ту ночь.

Она сразу поняла: он утратил способность прощать. Неужели он принес ее сюда, только чтобы проверить, известен ли ей человек, едва не нанесший ей смертельный удар?

— Признайся, Шона! — потребовал он, впиваясь пальцами в ее плоть.

Больше Шона не могла вынести его близости, его случайных, но обжигающих прикосновений. Она стиснула кулаки и изо всех сил ударила Дэвида в грудь. Признаться ему? Она уже попыталась объясниться. Истина ничего не значила для Дэвида: он отказывался принять ее."

"— Убирайся к черту, лорд Даглас! Ты уже осудил меня. Больше мне нечего сказать.