Неповторимая

Этого просто не могло быть!

Господи, нет, это невозможно! Она сама лежала возле его обгорелых останков, чувствовала запах паленой плоти. Но каким-то чудом ее вытащили из огня живой. А его оставили в пламени до тех пор, пока человеческое тело не превратилось в обугленный труп. Он просто не мог выжить.

Его ладонь больше не закрывала ей рот. Он устроился верхом на ней и скрестил руки на груди. В сущности, ему было настолько удобно, что он лениво протянул руку, взял со столика у кровати спички, чиркнул одной из них о каменную стену и зажег стоящую рядом свечу.

Комнату вдруг затопил мягкий, нереальный золотистый свет. Шона была свободна, никто не держал ее. Ее противник просто сидел на ней верхом, скрестив руки на груди и глядя ей в глаза.

Она не могла пошевелиться, даже не пыталась сдвинуться с места или закричать. Она была слишком ошеломлена и потому только смотрела на него и гадала: неужели эти лицо и голос действительно реальны и принадлежат Дагласу. Дагласу, восставшему из могилы.

Дэвид! Немыслимо, но это был он. Слава Богу, это Дэвид!

Возглас недоверия и изумления сорвался с ее губ.

— Неужели мое появление настолько удивило вас? Похоже, ваше сердце бьется чересчур быстро, миледи. А как голова? Откровенно говоря, удар был не силен: ничто по сравнению с ударом, от которого я пострадал той роковой ночью.

У нее закружилась голова.

— Но ведь ты мертв! — прошептала она. — Я видела тебя мертвым…

— Значит, я призрак, восставший из озера во плоти и крови — крови, жаждущей мести.

— Боже мой, но как ты оказался здесь?

— Пути Господни, по всей видимости, неисповедимы.

— Но ты вышел из озера! Ты явился нагим из воды…

— И весьма вовремя, — сухо заключил он. — Ты не согласна?

— Но сейчас, здесь, в моей комнате…

— Прошу прощения, миледи, будьте любезны вспомнить, что это моя комната.

Капризная луна вновь осветила небо. Комната ожила от ее бледного сияния, и Шона отчетливо разглядела лицо Дэвида. Широкие скулы, высокие и словно высеченные из камня. Чернильно-черные брови, крутыми дугами изгибающиеся над ярко-зелеными глазами. Длинный прямой нос, твердый квадратный подбородок, полные губы, теперь сжатые в одну линию и напоминающие рану на фоне бронзовой от загара кожи. Слабый след шрама пересекал левый висок к уголку глаза. Если прежде его лицо выглядело привлекательным, теперь оно казалось суровым и твердым.

Он был реальным — не призрак, не сон, а настоящий, живой человек.

Что-то внутри Шоны содрогнулось от радости. Жив! Он жив! Она испытала искушение обвить руками его шею, поддаться порыву охватившего ее счастья. Она с восторгом убеждалась, что он не погиб отвратительной, ужасной смертью. Ей хотелось обнять его, признаться в своей радости.

Однако удержалась, ибо Дэвид взирал на нее с ненавистью и злобой.