Неповторимая

И заставить поплатиться тех, кто обманул его.

Шона…

Он налил виски в высокий бокал, стоящий на подносе на длинном столе, и застыл перед огнем.

Он хватил кулаком по каменной доске камина, стремясь прогнать видение, причиняющее муку, — перед ним вставало лицо Шоны. Пронзительная синева ее глаз, волосы — шелковые иссиня-черные пряди, обвивающие его, когда он пытался бежать от нее, но, сгорая от желания, всегда возвращался. Каждый раз, расставаясь с ней, он желал ее еще сильнее.

Он верил ей. Да, верил! Но внутренний страх вызывал сомнения. Чертов Фергюс Эндерсон! Дэвид вздрогнул, вспомнив о мальчике. У него есть сын. Дэниэл. Смелый, жизнерадостный, сообразительный. Красивый ребенок. Со странной меткой Дагласов на затылке. И материнскими глазами. И цветом волос. Сегодня Дэвид вновь поверил ей: узнав о том, что Дэнни — ее ребенок, она была потрясена. Она похолодела, неподвижно обвисла у него на руках. Неужели она вновь обманула его? Дэвид не хотел этому верить. Но Фергюс, стоило пригрозить ему мечом, был готов сознаться в чем угодно. Горничная Шоны принесла ему ребенка, и, если верить его словам, именно Шона хотела скрыть тайну.

Дэвид испустил тяжкий вздох. Он едва ли мог отдать предпочтение слову Фергюса Эндерсона, а не Шоны. Утром ему предстоит долгий разговор с Мэри-Джейн."

"Господи, как он устал. В муках познал силу любви, способную сделать мужчину беспомощным. Даже в то время, когда он был вынужден всецело доверять Шоне, она подставляла его под удар каждый раз, когда он пытался узнать истину. Она старалась защитить Мак-Гиннисов. Ему приходилось быть решительным с ней, даже проявлять холодность. Преданность Шоны могла стать причиной смертельной угрозы. И потом, это ее горничная, которая прослужила самой Шоне и клану Мак-Гиннисов всю жизнь, принесла ребенка Фергюсу. Боже мой! У него нет никаких оснований доверять Шоне. И все же…

Он влюблен в небесно-синие глаза, шелковистые волосы, гибкое тело, возбуждающее его, нежный и чувственный голос, ласкающий, как прикосновение ладони, наполненный обещанием… однако так и не смог постичь истину. Она ускользала, как извилистая тропа в сумерках. Шона не говорила ему о том, что родила ребенка. Если бы она призналась, сейчас бы его не терзали мучительные сомнения. Услышав едва различимый шорох за спиной, Дэвид обернулся, готовый в одну секунду выхватить меч или пистолет.

Алистер, молодой красавец, рослый и прямой, с высоко поднятой головой. Он был в килте расцветки Мак-Гиннисов — одной из разновидностей узоров и цветов Дагласов, поскольку Мак-Гиннисы входили в септ Дагласов из Крэг-Рока.

— Алистер? — недоуменно спросил Дэвид.

— Не желаешь выпить со мной, Дэвид? — предложил Алистер.

— Я не прочь, — осторожно согласился Дэвид.