Неповторимая

— Возможно, кто-то из моих родных пытался спасти тебя, — предположила Шона.

— Вполне допускаю. Но незачем говорить об этом с таким превосходством!

— Чего же вы ждали, дорогой мой лорд Даглас? Ваши внезапные появления встревожат кого угодно — и при этом вы никогда не стучите в дверь или хотя бы по спинке кровати!

— Призракам не полагается стучать.

— Тогда, вероятно, призракам не полагается наслаждаться радостями простых смертных.

— Как грубо, миледи! Особенно если учесть то, что я провел в кресле много ночей подряд, заботясь о вашей безопасности.

— И то правда, — насмешливо согласилась Шона. — Если уж мне суждено быть убитой, убийцей станешь ты.

— Непременно.

— Если ты готов сторожить меня, — ровным тоном продолжала она, — можешь продолжать.

Шона всеми силами старалась смотреть Дэвиду в глаза. Но ее била дрожь, а ресницы то и дело опускались, прикрывая глаза. Почему сегодня ей так тревожно?

— Ты боишься, — заметил Дэвид, — но это ни к чему — я здесь. И ты права: если уж тебя кто-нибудь убьет, то убийцей буду я.

— Лорд Даглас, ваше красноречие несравненно. Прошу вас, располагайтесь в своем кресле у огня, где вы достойно стояли на страже моего покоя, пока я не помешала вам так грубо своим криком.

— Меня не устраивает кресло у камина.

— Какая досада!

— Но мне не хотелось тревожить твой сон.

— Удивительное благородство! Значит…

— Но ты уже не спишь, — напомнил он.

Ее окатила горячая волна. Шона была готова признаться, что не желает ничего другого, кроме как найти утешение в глубоком сне.

Но вряд ли теперь ей удастся заснуть. Видения заполонили ее мозг. Ей хотелось ощутить рядом плоть живого человека, почувствовать обхватившие ее тело сильные руки, избавиться от страха, который внушила ей промозглая и мрачная могила. Она скользнула к нему в объятия с негромким радостным вскриком. На мгновение она ощущала только спокойствие и надежность его рук, но вскоре чувства стали глубже…

Его пламя жгло ее снаружи и изнутри, и когда сладкое блаженство охватило их, как искры, вылетающие из горящего полена, расколовшегося в нестерпимо жарком пламени, она взлетела вверх и лишь спустя некоторое время медленно поплыла вниз…

Но его тепло не исчезло. Шона знала: он уйдет. Испарится в первые часы рассвета, и она даже не поймет, куда он скрылся. Но он будет по-прежнему следить за ней и слушать — все до единого слова.

Шона пошевелилась, когда Дэвид наконец поднялся с постели; Комнату по-прежнему заполняли тени, но слабые проблески света уже виднелись в окне. Она почувствовала теплое прикосновение его губ ко лбу, а затем тепло исчезло. Он растаял бесследно, как сон. Прикосновение сохранилось лишь в памяти. Шона закрыла глаза и содрогнулась, ощутив внутри страшную пустоту.