Недотепа. Непоседа

Большую часть старой прислуги герцог, после тщательного дознания, разогнал и нанял новую – крепких деревенских девиц, хорошо умевших управляться с лопатой и граблями, но цепенеющих при виде тонкой фарфоровой посуды, и крепких деревенских парней, с важностью носивших ливреи, но никак не способных запомнить, кого как зовут, кому и как положено кланяться и почему невежливо переспрашивать «Ась?», если чего-то не понял.

Но Трикс, как и его отец, считал, что это временное неудобство. Зато не было сомнений, что в случае неприятностей эти неотесанные лакеи постараются защитить своего благодетеля, а не разбегутся и не сдадутся на милость захватчика.

Судя по суете вокруг дверей в тронный зал, отец был уже там. Но Трикс повернул в другую сторону, в коридорчик, ведущий в подвалы замка. Дежурившие в караулке стражники пропустили наследника без единого вопроса и простояли навытяжку, пока Трикс придирчиво выбирал себе факел и разжигал его в камине.

В казематах, уже перед дверью, ведущей в тюремные камеры, дежурил еще один охранник – довольно-таки тщедушный минотавр, при виде Трикса крепко вцепившийся в алебарду. Бывший тюремщик Солье после изгнания Гризов перешел в распоряжение победителей, и ему предстояло еще полгода нести свою службу.

– Караулишь? – добродушно спросил Трикс.

– Дык! – проревел минотавр. Получилось не очень громко, но довольно воинственно.

– Ну-ну, – кивнул Трикс, проходя мимо охранника.

Тюремные камеры были пусты. Все, кроме одной, в которой когда-то сидел Трикс. Он подошел к решетке, проверил, надежно ли закрыт новенький блестящий замок, сторожевые заклинания на который накладывал он сам, а потом посмотрел на узника.

Сид Канг, подлый предатель, мрачно посмотрел на Трикса в ответ. Бывший начальник стражи оброс, поскольку цирюльник узникам полагался раз в полгода, немного исхудал и побледнел. Но взгляд его оставался по-прежнему упрямым.

– Не плачешь? – спросил Трикс. – Хорошо.

– Издеваться над поверженным врагом недостойно благородного человека, – сказал Канг.

– Так и предавать сюзерена недостойно благородного рыцаря, – заметил Трикс.

Отбывал заточение Сид Канг в гораздо более сносных условиях, чем Трикс. На пол камеры положили старый, но довольно толстый ковер, вместо вороха прелой соломы поставили кровать с теплым шерстяным одеялом, на столе горела крошечная лампа. Даже еда в деревянной тарелке выглядела вполне съедобной.

– Мой сюзерен – Сатор Гриз, – ответил Сид Канг. – Да, формально я присягал обоим со-герцогам, но подчиняться должен был приказам Гриза.

– Только поэтому тебя и не казнили, – сказал Трикс.

– Знаю. Но вряд ли ты пришел ко мне обсуждать особенности службы двум господам одновременно.