Недотепа. Непоседа

 – Ты еще слишком молод и не понимаешь, что две сотни золотых понадобятся тебе куда раньше, чем заколдованный перстень.

– Да, сир, – признался Трикс.

Король с довольным видом оглядел сидящих за столом. И с неподдельной искренностью сказал:

– Как же я люблю такие моменты! Порок наказан, добродетель торжествует. Мудрый добрый король вознаграждает своих верных слуг, а злодеи стенают в темнице… Скажи, Трикс, а не будет ли справедливо, если они попытаются вероломно из темницы бежать – и падут, пронзенные стрелами стражников?

Трикс посмотрел в глаза королю. Вспомнил, как Сид Канг выводил его из дворца – и он ждал коварную стрелу, что устремится в него из темноты…

– Нет, ваше величество. Точнее, да, ваше величество. Это будет справедливо, но это не будет по-доброму. А в мире так много справедливости, что места для доброты почти не осталось.

Король задумчиво смотрел на него. Потом спросил:

– Скажите, герцог, как вы его таким воспитали?

Отец Трикса смешался и неловко пожал плечами:

– Да как-то особо и не воспитывали… шебуршился вокруг потихоньку, кашу ел, сказки слушал, потом полюбил летописи читать…

– Как-то особо и не воспитывали… – задумчиво сказал король. – Что ж, это неплохой метод…

Трикс продолжал смотреть на короля.

– Хорошо. Завтра семейство Гризов довезут до границы с Самаршаном и пинками выгонят из королевства, – сказал Маркель. – Хотя твой пример и показал, что это не лучший способ политической борьбы.

Трикс благодарно кивнул.

– А теперь хватит разговоров, – велел король. – Я боюсь, оленина перестоит, а вино имеет склонность выдыхаться… попробуйте-ка розового, это из моих лучших виноградников…

И королевский ужин перешел в ту стадию, которая уже не сопровождается раздачей наград, зато радует частой сменой блюд и позволяет восхититься мастерством придворных поваров.

Трикс ел с удовольствием, ему давно не приходилось есть так вкусно. Даже дома, на самых роскошных приемах, что устраивали родители, еда была попроще.

Но его тревожило то, что ни Тиана, ни Щавель словно бы не обращали на него никакого внимания. Это было непонятно и заставляло чувствовать себя виноватым без всякой вины.

Но разговаривать через стол было, конечно же, неудобно. И только когда Маркель поднялся и все начали расходиться, Трикс понял, что у него есть несколько мгновений для разговора.

Он подошел к Тиане. Маркель обнимался с его отцом, называя того «Любезнейший мой герцог…», все остальные тоже крутились вокруг короля.

– Тиана, ты на меня за что-то сердишься? – тихо спросил он.

Тиана, которой удивительно шло длинное вечернее платье, удивленно посмотрела на него.

– Ну… ты со мной совсем не разговариваешь… – пробормотал Трикс.