Непорочная для Мерзавца

Но… пальцы бессильно выскальзывают из моих волос. Я еще чертовски сильно трясусь от этого оргазма, а Кира уже выбирается из-под меня. Тянет одеяло, кутается в него слабыми руками, то и дело роняя.

Красные потеки у нее между ног вколачиваются в меня тысячами гвоздей. Все разом, словно мою голову обрабатывают толпы карликовых кузнецов.

Что я наделал?

— Кира…

Она шарахается в сторону, и теперь уже рыдает в полный голос. Я перекатываюсь на спину, сам трясусь, словно припадочный. Натягиваю джинсы — и к ней.

— Нет! — вопит Кира, стоит попытаться ее обнять. — Не трогай меня, Крюгер!

Крюгер, блядь.

Она перешагнула пропасть, а я попытался пойти следом — и упал.

Жрите, черти. Я весь ваш до костей.

— Я хочу уйти, — плачет Кира и затравленным зверьком смотри в сторону двери.

Наверное, только благоразумие не дает ей выскочить как есть: босой, в одной одеяле.

Чувствую себя совершенно беспомощным. Не знаю, как ее остановить, как сделать так, чтобы она хоть попыталась меня выслушать. И что говорить, если мне все-таки хватит слов убеждения?

А потом взгляд натыкается на ожог у нее на коже. Огромный кусок сморщенной ткани, практически на все предплечье. Что-то уродливое, неестественное и чужеродное, словно неумелый грим. Почему я не видел его раньше?

Потому что был ослеплен ею.

Потому что теперь останусь слепым навеки.

— Кира, тебе сейчас лучше успокоится. Потом я отвезу тебя домой, обещаю. Или вызову такси. — Я зачем-то поднимаю руки ладонями вверх, а самому противно от того, что я не могу найти какие-то другие слова и какие-то другие, правильные решения.

— Дай мне уйти, Крюгер. У меня больше ничего нет. Я все отдала. Что еще ты хочешь? Душу? — Она вжимается спиной в стену и, кажется, если оторвется от нее хоть на миллиметр — тут же упадет, как мягкая игрушка без опоры.

— Мне не нужна твоя душа, Кира."

"— Тогда просто дай мне уйти. Я задыхаюсь здесь. Ты меня душишь.

Я сжимаю кулаки от желания крушить все вокруг. Она и правда отдала мне все. Отдала вот так, просто потому, что я испортил ей жизнь. Не потому, что хотела этого или просто дурела от меня, как от мужчины, нет. Она просто решила, что только так сможет избавиться от моего навязчивого внимания, от моих сумасшедших попыток уничтожить каждого мужика, который просто на нее смотрит.

Это еще не сожаление, я слишком хорошо себя знаю. Это просто медленная смерть.

Словно мои внутренности полили едкими химикатами и теперь они медленно превращаются в бесполезные куски плоти. Скоро не останется ничего, даже скелета. И вот тогда начнется настоящий ад.

Я отступаю к окну, оставляю Кире полную свободу действий. Просто стою спиной, чутко отслеживая каждый звук. Она одевается: нервный шорох одежды, редкие всхлипы, шуршание расправляемой ткани.