Непорочная для Мерзавца

Другая обхватывает подбородок, заставляя до отказа запрокинуть голову ему на плечо. Большой палец затыкает рот, оттягивает нижнюю губу, пока я, словно наркоманка, впитываю сумасшедше сексуальный вид его запястий. Смуглая кожа перечеркнута белоснежной тугой манжетой с черной запонкой, стильные часы отсчитывают такт ударов моего собственного сердца.

У мерзавца Крюгера даже руки особенные, я могу запросто представить эти пальцы везде, даже там, где подумать стыдно."

"Кажется, я все-таки немного пьяна, но совершенно точно — шампанское тут ни при чем.

— Знаешь, как называется это платье, Кира? — шепчет мне на ухо, и колени подгибаются, словно из меня вынули кости и растворили суставы.

— Оно называется: «Пошел ты куда подальше, Крюгер», — бормочу я, потираясь губами о подушечку его большого пальца.

— Нет, упрямица, оно называется: «Трахни свой подарок, Крюгер».

Он больной на всю голову. Здесь столько людей, что кто-нибудь обязательно нас заметит. Кто-то прямо в эту секунду видит нас, следит за нами пристальным взглядом, возможно даже направив камеру мобильного телефона. Но… но мне ведь все равно? Или нет? Или я просто цепляюсь за повод, чтобы вырваться из его рук. Оправдать свой страх, что он снова — в который раз — контролирует меня одним своим взглядом. Я как под пагубным наркотическим влиянием его взгляда и запаха, который жадно глотаю ртом, словно рыба на берегу. Хочу надышаться перед падением, хочу, чтобы этот мужчина был во мне: в легких, в крови, глубоко в душе и в сердце.

— Ты для кого так вырядилась, Кира? — зло спрашивает на ухо Габриэль, продолжая пятиться вдоль по стене. — Для кого выставила эти чертовы ноги, упрямица?

— Уже не грязнуля? — зачем-то напоминаю я.

Я всегда ненавидела это слово, потому что им одни Крюгер размазывал меня по стенке, словно букашку, которая портит собой идеальный прилизанный порядок его жизни.

— Напрашиваешься? — хмыкает Эл.

Еще два шага — и мы оказываемся в коридоре. По случаю Дня рождения Габриэля, сняли весь холл пятизвездочной гостиницы, и сейчас мы в одном из служебных коридоров. Света совсем немного — всего пара ламп в потолке и острые тени прячут лицо моего Крюгера, словно страшная маска. Я смазано скольжу ладонью по его щеке, большим пальцем прочерчиваю линию шрама. Эл, хоть и намного выше, смотрит на меня из-под ресниц, и я понятия не имею, что за человека он там прячет.

Бесчувственного дельца? Мужчину, который не привык к женским отказам? Или там все тот же Эл, который запер меня в проклятой комнате и от которого — я знаю — мне никогда не дождаться извинений за тот поступок. Поэтому и не жду.

— Ты в курсе, что этот очкастый урод сжирал тебя глазами? — нависая надо мной, словно роковое проклятие, продолжает допытываться Габриэль.