Непорочная для Мерзавца

Сегодня будет вечер чертовых точек, и одна из них станет жирным завершением моих попыток стать хотя бы намеком на любимого сына. В жопу все, пусть и дальше рыдает по покойнику. В конце концов, именно этим она и занимается последние годы, и даже из меня пытается сделать дурацкий надгробный памятник отмщения на могиле ее любимого Рафаэля.

— Вижу сына, которому плевать на боль материнской утраты, — морщится она. — Вижу брата, который забыл о возмездии. Вижу слабого мальчика, который не в состоянии взять себя в руки и сделать хоть что-то на благо семьи.

Вот так, все просто. Как будто и нет за плечами бесконечных лет притворства, лжи и самообмана. Я для нее просто инструмент. Игла, которой нужно выковырять занозу собственной обиды. Только теперь мне уже по хуй.

— Я надеюсь, теперь у тебя не будет так много времени, чтобы чахнуть над болью материнской утраты и грезить о возмездии, — говорю, залпом выпивая всю порцию спиртного."

"Не люблю коньяк, но пью его, чтобы прижечь матерные слова, когда их становится слишком много. Коньяк маслянисто плещется по рту, обдает зубы терпким вкусом, так, что деревенеет язык. Мать пытается угадать, что именно я имею в виду, и я не тороплю: даю ей минуту поразмышлять, копнуть в самую глубину предположений. Делаю это специально, чтобы правда ее оглушила, ведь, готов спорить на голову, среди ее вариантов нет ничего похожего на мой.

— Я заморозил все счета, которыми ты пользовалась в личных целях, — говорю я, и в тот момент, когда на лице этой женщины проступают белые и красные пятна, мне становится ее жаль. Злости нет, я словно пережил острый приступ боли, после которого тело накачали обезболивающими. — Надеюсь, у тебя есть сбережения, на которые ты сможешь жить.

— Габриэль? — не понимает она. Смотрит — и совсем не знает, что сказать в ответ на мой «подарок».

— Я подумал, что раз уж такой паршивый сын, то ты не слишком расстроишься, потеряв мои паршивые деньги.

— Это не твои деньги, — начинает злиться мать, потому что включилось позднее зажигание и до нее понемногу доходит, чем грозит «отлучение от церкви».

— Нет, мама, мои.

— Отец…

— … лежит в могиле с дыркой в голове, — заканчиваю за нее, не дав ей шанса продолжить. — И я вдруг внезапно понял, что он был единственным человеком, который не считал меня «подкидышем», промокашкой, которая впитает всю грязь и далее по списку. Все, чем я теперь владею, принадлежит мне по праву. Мне, а не тебе и твоим слезам по покойнику. Так что предлагаю тебе либо найти источник дохода, либо умерить свои непомерные аппетиты. Ну или обратиться к магии вуду, поднять любимчика из могилы и предложить ему сунуть в грязь свои чистенькие руки.

Она сделает ровно шаг назад, но все еще пытается отыскать оружие, чтобы продолжить борьбу.