Непорочная для Мерзавца

А ты можешь сказать то же самое о себе?

Я ни хуя не могу сказать, потому что это долбаный шах и мат. Я вывернул наружу всю гниль, показал, что в моем колодце есть монстр пострашнее девочки с черными волосами, убивающей одним взглядом, а она просто сидит на краю и бросает в зловонный ил лепестки одуванчиков. И по хрену ей на все мои угрозы, потому что сейчас Кира снова сделал по-своему: пошла со мной сама, по своей воле. Без истерик и слез. Просто, блядь, потому что она сама этого захотела.

У меня всегда есть стратегия. Несколько десятков планов для штатных ситуаций, которые я накладываю поверх, как подходящее лекало. И несколько десятков планов для неожиданностей. А еще есть блиц, который шарахает в голову, как осиновый кол: когда реакция течет по венам со сверхзвуковой скоростью, и мега компьютер выдает алгоритм действий. Это почти всегда срабатывает на девяносто процентов. Но уже второй раз безупречные алгоритмы ломаются о волнорез по имени Кира.

Взять бы ее… и зацеловать до боли в губах, поиметь языком ее поганый рот, чтобы следующие несколько дней она могла сказать только: «Да, Эл», «Как скажешь, Эл» и «Еще раз, Эл». Но кого я обманываю? Я же не хочу ее ломать.

— Что у тебя в кармане, Крюгер? — спрашивает в лоб Кира, пока я пытаюсь выдавить из своих сломанных схем подходящее решение.

— С чего ты решила, что там что-то есть?

— Потому что ты уже дважды запускал туда руку, и потому что там маленький квадратный предмет.

Нет, она не кокетничать, не заигрывает. Не делает ничего, что обычно делают шлюхи, когда чуют наживу и становятся с коленно-локтевую стойку, готовые отрабатывать дорогой подарок всеми отверстиями на своем теле.

— Это не тебе, упрямица.

— Что у тебя в кармане, Крюгер? — спокойно размазывает меня Кира.

И я снова выдаю себя, потому что все это время я продолжаю теребить дурацкую коробку. Неосознанно, как привычное действие, которое выпало из фокуса моего внимания. Это просто смешно. Импульс. Блажь. Мысль, которая созрела вчера ночью, пока я бултыхался на границе сна и реальности, впервые в жизни забывшись таким сладким сном, что утром хотелось затолкать солнце обратно за горизонт. Я контролирую каждый свой шанс. Как скупой ростовщик отмеряю каждый грамм эмоций.

Но с Кирой мои микросхемы горят к чертям собачьим.

И это уже ни хрена не смешно.

Я протягиваю ей квадратную бархатную коробочку. Ту самую, которую мечтает заполучить любая девчонка, едва ей исполнится шестнадцать.

Кира вертит ее в руках, перекладывает из ладони в ладонь, словно ребенок, который пока не знает, что вещица открывается до смешного просто и нет никакого секрета.

Достаточно просто чуть поддеть пальцем крышку — и достать свой приз.

Я тронусь, пока она ее откроет.