Непокорная невеста

Раймонд почтительно стоял в стороне, дожидаясь, пока закончатся поцелуи и объятия. Ему казалось, что над этой семейной сценой светится лучезарный нимб любви.

Ему было очень холодно, но он наблюдал за происходящим с завистью и восхищением. Существует мнение, что между матерью и детьми существует некая особая привязанность, однако Раймонд всегда считал, что это басни. Во всяком случае, среди людей благородных такого не бывает. Но Джулиана и ее дочери столь явно обожали друг друга, что Раймонд решил: настанет день, когда он тоже попадет в этот волшебный мир любви. Джулиана и ее дочки будут кидаться ему навстречу точно с таким же пылом.

Наконец Джулиана и девочки, подобрав юбки, стали подниматься по лестнице. Раймонд следовал за ними вплотную, боясь, что кто-нибудь из них сорвется и упадет. Ему не терпелось поскорее узнать, чем объясняется столь таинственная привязанность между матерью и дочерьми. А вдруг есть соперник, желающий занять место, которого добивается Раймонд?

В дверях стоял молодой воин.

— Миледи? Я рад, что вы вернулись, но почему вы решили вернуться в такую непогоду?

Тут он увидел Раймонда и уставился на него с недоумением."

"Джулиана и дети нырнули в темную дыру дверного прохода, а Раймонд, отодвинув локтем молодого человека, последовал за ними. Однако воин не отставал, дышал ему в затылок. Они поднялись по внутренней лестнице, состоявшей из нескольких пролетов. Раймонд с одобрением отметил, что защищать эту лестницу очень удобно. Потом впереди распахнулась еще одна дверь, и оттуда хлынул яркий свет.

Воин подтолкнул Раймонда в спину, и тот с разбегу влетел в большой зал, где пылал огонь и пахло дымом. Последние несколько недель Раймонд провел вдали от людей, и теперь ему показалось, что в зале очень много народу. При виде госпожи слуги радостно загалдели, а служанки бросились к ней.

Раздвинув плечом толпу, Раймонд приблизился к Джулиане и увидел, что рядом с ней стоят две девочки — одна поменьше, вторая почти одного роста с матерью. Он уже знал, что старшей девочке одиннадцать лет, однако не предполагал увидеть совсем взрослую девушку. Джулиана обнимала обеих дочерей за плечи, а вокруг суетились служанки — снимали с госпожи многочисленные одежды, шапку, перчатки.

— Вы здоровы, девочки? Не мерзнете тут? — Она с улыбкой обернулась к младшей дочери. — Ты в башмаках, Элла?

Элла выставила вперед ногу.

— Вот и умница, — похвалила ее Джулиана.

— А как дела у тебя, Марджери?

— Мама, а я поранилась! — перебила ее младшая.

Джулиана не слишком встревожилась, но все же спросила:

— Что с тобой случилось?

— Палец обожгла.

Элла показала ей мизинец. Джулиана наклонилась и поцеловала его.

— Она подобралась к костру, когда никто не видел, и обожглась о полено, — доложила Марджери.