Непокорная для шейха (СИ)

Оглянувшись на Вадима, словно колеблясь, виктория достает смартфон. Листает галерею. Я даже неосознанно подаюсь вперед, словно опасаясь, что эта женщина передумает.

— Вот здесь ему всего три дня. Говорят, так рано фотографировать нельзя. Кира сказала — предрассудки…

Я вижу на экране женщину, имя которой стирает прошлое. Рушит города. Наполняет мое сердце любовью. Кира. Моя желанная и горячо любимая Кира. На ее лице усталость и безграничное счастье. Она прижимает к груди сыночка.

Словно крылья вырастают за спиной. Мощные, широкие. Они могут разорвать цепи и наполнить меня силой разметать вселенную.

Зря Виктория поддалась на мои уговоры. Зря показала мне фотографии. Теперь я перегрызу глотки, чтобы выжить.

— А вот недавние. Это был прием у мэра.

Кира в вечернем платье сидит на корточках посреди огромной залы и протягивает руки к Кириллу, который делает неуверенные шаги ей навстречу. У них одинаковое выражение лиц: абсолютное счастье.

— Вот здесь я их случайно сфотографировала. Кира собиралась на совет директоров, но Кирюша раскапризничался…

Виктория забыла обо мне и своей жажде возмездия. Ее голос дрожит, в глазах бесконтрольная нежность. Я жадно вбираю взглядом каждую черточку лица своего сына. Счастливую улыбку Киры. И тут же фотография стремительно сменяется — заполняет собой весь экран. Постановочная фотография, в парке, посреди осенней листвы — моя Кира ведет сына за руку среди опавшей листвы… Музыка становится все громче. А мне хочется зарычать, потому что руки скованы. Всего лишь шаг, жест — и я бы мог ответить на звонок. Телефон Виктории звонит. На экране надпись «Дочь».

Полянская как будто выныривает из прострации. Смотрит на меня с изумлением — как будто это я усилием воли заставил ее позвонить. Похоже на то, что именно так и было. Время глубоко за полночь, по моим подсчетам, в это время и Кира, и Кирилл должны сладко спать.

Она вскакивает с места. Быстро уходит прочь. Как будто боится, что я услышу голос Киры и разорву свои путы, чтобы сокрушить все на своем пути. Слышу за колонной, как Полянская переговаривается с Вадимом. А потом все затихает.

Я не знаю, куда ушла Виктория. Видимо, насытила свою жажду крови и мести и уехала домой. Или просто не захотела видеть, как меня убьют.

Видим подходит ко мне. На его лице торжество.

— Солнышко встало, пора умирать, — самодовольно заявляет он. — Сигарету? Вискаря? Или хочешь помолиться Аллаху?

Сплевываю кровь на пол.

— Совершить намаз, — поправляю его. — Только ты трусливый шакал. Без этих цепей и своих громил ты как жалкая шармута. Ты даже боишься меня освободить.

— Неплохо, Аль-Махаби. Почти сработало. Только вся твоя хваленая военная подготовка тебе не поможет. Никто не знает, где ты. Мои бойцы тоже не лыком шиты. Давай, пять минут.