Непокорная для шейха (СИ)

Наши прощелыги-таксисты намотают три счетчика по кругу. Ну?

Подхожу к нему, не отвожу глаз. Я читаю этого мужчину между строк.

— Я сам разберусь. Мне не нужны посредники. И если ты решил мне помешать…

Слишком поздно замечаю движение за своей спиной.

Никто другой бы его и не заметил: действовали профессионалы. Вскидываю руку, бью нападающего справа наотмашь по гортани, лишая возможности дышать. При этом не поворачиваю головы. Атакующий слева вопит, прижимая руку к глазам, куда с размаху вошли мои пальцы.

— Будут еще желающие показать мне дорогу? — делаю шаг к Вадиму, намереваясь вырубить и его. Но не успеваю.

Под лопаткой — адская боль, мышцы сковывает ударом высокочастотного тока. Колени подгибаются.

— Тише, Аль-Махаби, — почти ласково говорит отчим Киры с глазами отбитого киборга, поднося к моему горлу электрошокер и посылая разряд куда сильнее того, что ударил меня в спину. — Я же говорил, что сам ты не найдешь дорогу…

Тело не слушается. Меня запихивают в машину — черный «гелендваген» с правительственными номерами. Я стараюсь удержать ускользающее сознание, но кто-то в салоне бьет меня по голове. И свет меркнет окончательно.

Я прихожу в себя в холодном помещении. Лампа в проволочном каркасе мигает под бетонным потолком. Сырость и запах затхлости бьют в ноздри. Голова как будто чугунная, на затылке пульсирует боль от удара.

Поднимаю глаза. Вадим в своем дорогом костюме, отглаженном с иголочки и таком неуместном в этом грязном подвале, задумчиво курит «айкос» и искоса смотрит на меня. Пытаюсь вскочить, запястья прошивает боль. Я прикручен к колченогому стулу тяжелой ржавой цепью, а в запястья впились браслеты наручников.

— Парни, — мягко зовет Вадим, и из полумрака материализуются двое громил. У одного в руках бита. У другого — цепь с металлической гирей на конце.

Я бессилен что-либо сделать. Сжимаю зубы, когда бита с размаху бьет прямо в солнечное сплетение. Боль давно привычна, но не сейчас, когда я лишен возможности сопротивляться.

— Интересная традиция — убийство чести, — почти ласково говорит отчим Киры. — Скоро заполыхаешь, как елочка. Как едва не уничтожил мою приемную дочь.

Второй удар приходится по коленям. Только чудом успеваю напрячь мышцы, иначе бы мне раздробили сустав.

— Пока хватит, — изрекает хозяин этого пира во время чумы. — Не будем пугать леди. Она хочет сказать ему пару слов. Потом отделаете его. Только чтобы был в сознании, когда устроим аутодафе.

Леди? Меня все же успели ударить в челюсть. Сплевываю кровь. Надежда, что это Кира, гасит все остальное. Даже не понимаю, что ничего хорошего в том, что любимая пришла смотреть на мое истязание, нет. Я хочу ее увидеть больше жизни.

Тихие шаги. Стук каблуков по бетонному полу. С надеждой поднимаю глаза.