Непокорная для шейха (СИ)

— Снова! Облететь каждый уголок пустыни! Найди моего сына!

— Ночью это трудновыполнимо… И одна из машин вышла из строя, попав в эпицентр бури…

— Я не могу это сделать без позволения эмира, госпожа…

— К шайтану эмира! Я даю тебе разрешение! Делай что хочешь, но найди, верни мне моего Висама! Все тебе отдам!

Когда следопыт покинул покои, шейха закрыла лицо руками и горько разрыдалась.

Горе объединяет. Пусть даже Амани не отличалась добрым нравом, и две другие жены часто страдали от ее тирании. Сейчас каждая из них готова была отдать душу, забыть обиды, лишь бы смягчить агонию безутешной матери, потерявшей своего сына. Но помочь ей они тоже могли мало чем. Только объятиями и безмолвной поддержкой.

До рассвета Амани не проронила ни слова. Лишь вздрагивала от каждого шороха, в ее глазах загоралась надежда, и моментально гасла.

К полудню вернулись три поисковые группы. Ни одна из них не обнаружила следов Висама. И тогда на лицо Амани упала черная тень, в глазах мелькнуло осознание. Жены молчали. Каждая понимала, что выжить сутки в пустыне — задача невыполнимая.

Шейха повернула голову. Безжизненные, потухшие глаза устремились на Мелекси.

— Будь добра. Вели принести мне одежду.

Переоделась при помощи прислужниц, не проронив ни слова. Затем, гордо подняв голову, направилась к двери. Что-то жуткое было в ее ледяном спокойствии.

Она шла к покоям своего мужа. Мелекси, не выдержав, расплакалась. Зейнаб лишь вздохнула, глядя на младшую жену.

— Это любовь к белокурой чужестранке погубила его! — всхлипывала девушка. — Я пожелала Аблькисс смерти… Я не хотела этого, Аллах свидетель! Я хотела ее напугать, огорчить, но никак не погубить!..

— Спрячь свои слезы, — отрешенно велела Зейнаб. — Теперь ты понимаешь, что грозит и тебе самой за запрещенные чувства. Держи их в себе и никому не открывай!

— Не уходи, — всхлипнула Мелекси.

— Я должна. Амани убита горем. Возможно, она совершит непоправимое, я обязана этого не допустить. Оставайся здесь, возможно, Аллах еще подарит нам благую весть. Бедный Висам!

Амани же не видела ничего перед собой. Слуги молча расступались, избегая смотреть в лицо убитой горем госпожи. Даже стражи покоев эмира не могли ей помешать, лишь раскрыли двери с низким поклоном.

Давуд поднялся ей навстречу. Бессонная ночь не лучшим образом сказалась на его облике. Под глазами залегли тени, плечи поникли, а в волосах появились едва заметные седые нити. На шее алели багровыми метками следы пальцев Висама.

— Моя луна… — дрожащим голосом проговорил эмир, протягивая к ней руки. Но Амани посмотрела ему прямо в глаза, и слова застряли в горле мужчины.

Долгие секунды смотрела она на мужчину, с которым прожила так много. С которым была счастлива. С тем, кто любил ее крепче всех.