Непогода

 – Сегодня трудный день, я понимаю, но… Не надо.

Лицо Антона меняется. На место растерянной уязвимости приходит невыразительная холодность.

– Как скажешь. – Он отступает.

Расстояние между нами неумолимо увеличивается. В груди тянет, безотчетный, противоречащий здравому смыслу порыв: сократить дистанцию и вновь почувствовать исходящие от Антона тепло и силу, – едва не сносит меня с места. Заведя руки за спину, я впиваюсь пальцами в край тумбы и лишь затем говорю:

– Я поеду с тобой, если… – Взяв трусливую паузу, я прокашливаюсь. Антон не спешит развеивать мои сомнения, лишь внимательно смотрит, ожидая продолжения уже сказанных слов. – Если ты все еще не против.

Он отвечает не сразу. Прищурившись, как будто прямо сейчас взвешивает свою недавнюю просьбу, он не отводит от меня пристального взгляда несколько мучительно неопределенных секунд, в течение которых ритм моего сердца успевает ускориться вдвое.

Фигура Антона неподвижна и напряжена, черты лица нейтральны, однако мне кажется, его одолевают серьезные сомнения. Слишком информативна возникшая в нашем разговоре пауза.

Не выдержав ожидания, я отворачиваюсь. Быть может, мне стоит молча уйти. Быть может, опережая Антона, отозвать свое согласие на поездку.

Я не знаю, зачем мне ехать в его родной город. Зачем знакомиться с его мамой практически накануне развода.

Тем не менее я понимаю, что не в силах сказать «нет». Словно мне вдруг предоставился шанс закрыть древний-предревний гештальт и упускать его – грехоподобно.

– Вера, – зовет меня Антон, и я медленно оборачиваюсь назад. – Я хочу, чтобы мы поехали вместе, – говорит он сухо, всматриваясь в меня серьезным взглядом. – Пожалуйста.

Я замираю.

В ушах равномерным повторяющимся шумом пульсирует кровь и эхом резонирует обрывистое «пожалуйста». Утвердительный кивок получается чуть дерганым.

– Хорошо.

– Спасибо.

Я вновь двигаю головой вниз и затем вверх. Впрочем, Антон вряд ли замечает мой жест: паркет под его ногами, очевидно, крайне интересный для изучения объект.

Мне неспокойно, и с каждым ударом сердца волнение нарастает, перевоплощаясь в чистую панику. Я не знаю, не знаю, зачем делаю то, что делаю.

Не знаю, почему не сказала Антону ни слова о том, что повторное судебное заседание по поводу расторжения нашего брака состоится через четыре дня.

Может быть, потому что сейчас, на утро после смерти его отца, напоминать о подобном неуместно."

"Может быть, потому что я и сама не хочу об этом помнить.

Глава 30

Поздним утром следующего дня они приезжают в его родной город.