Непогода

Его будит яркий солнечный свет, разливающийся теплым пятном на коже. Желания открыть глаза навстречу новому дню Антон не чувствует даже в первые секунды возвращения из мира снов в действительный.

Сознание еще дремлет, мутные мысли вяло перетекают из одной в другую, но в грудной клетке непривычно тяжелеет сердце. Воспоминания о вчерашнем вечере возвращаются, едва Антон одним резким движением садится на постели.

У висков слабо пульсирует боль, глаза жжет от усталости, будто он не спал ни секунды.

Вера…

Антон осматривается по сторонам. Веры рядом нет.

Ему становится тошно: пустота, вызванная ее отсутствием, кажется пугающее необъятной. Никогда прежде он не чувствовал подобной бездны внутри. Наверное, таково отчаяние, пусть и мимолетное: Антон еще может ему противостоять.

Пока может.

Когда мозг внезапно подкидывает ему в качестве стимула для размышлений несколько воспоминаний о последней встрече с Сергеем Акуловым, он морщится: с алкоголем и сопливыми разговорами по душам они тогда перебрали.

С того дня прошло не больше трех недель, но сейчас поведение давнего друга, для которого расставание с одной конкретной женщиной было трагедией, уже не воспринимается Антоном как излишний жизненный драматизм. Напротив, он начинает… понимать.

– Ты проснулся? – Антон резко оборачивается: в дверном проеме между гостиной и кухней стоит Вера и смотрит на него внимательным, обеспокоенным взглядом.

– Привет. – Голос после сна хрипит, и ему приходится прочистить горло, прежде чем продолжить: – Ты давно встала?

Все также не отводя от него озабоченных тревогой глаз, Вера слабо качает головой:

– Полчаса, не больше. Я приготовлю завтрак, хорошо? – В тоне ее вопроса прячется неуверенность, будто она по-настоящему рассматривает возможность отрицательного ответа.

Антон крепче сжимает губы, скрывая невольную улыбку. Если бы Вера знала, как сильно ему хочется просто позавтракать с ней вместе, как раньше, то не мучилась бы глупыми сомнениями ни секунды.

– Я буду рад, – заверяет он наконец. Искренние слова даются ему тяжело и кажутся совершенно нелепыми.

– Хорошо. – Вера несмело улыбается, прежде чем скрыться на кухне.

Ее облик, домашний и светлый, еще долго стоит у Антона перед глазами. Принимая душ, он думает о Вере, о самом факте ее присутствия в их доме, о том, что ее руки вновь касаются самых незначительных вещей, вроде кружек и столовых приборов… И эта мысль согревает его изнутри, не позволяет другой, мрачной и до сих невозможной, пропитать его с головы до ног.

Выйдя из ванной, Антон находит в коридоре телефон и, глубоко вздохнув, набирает один рабочих номеров. Дождавшись ответа, он сухо излагает ситуацию, выслушивает соболезнования и договаривается о формальностях.