Неподкупные

Если верить Ковалькову, Рычаг ездил на такой машине, но вряд ли человек, которого видел сейчас Богдан, был вором в законе. Для этого ему не хватало как минимум величественности, уверенности в себе. Богдан принял его за водителя «Волги». И, как оказалось, не ошибся.

Рычага он увидел на пороге квартиры номер два. Елена Владимировна разговаривала с ним через приоткрытую дверь.

Как выглядит Рычаг, Богдан узнал еще вчера. Интересно стало, поэтому он полез в картотеку. Но на вчерашней фотографии Рычаг выглядел как типичный уголовник. Бритая голова, агрессивный взгляд, устрашающее выражение лица. Сейчас же он смотрелся как обычный человек и с Еленой Владимировной разговаривал спокойно, без нажима. И на Богдана глянул без раздражения, хотя его появление, возможно, мешало разговору.

Это был высокий статный мужчина лет тридцати пяти. Грубые черты лица размыты временем, проведенным в неволе, шрам на лбу, рубец на подбородке, кожа рыхлая, темная от жизненных невзгод. Он мог показаться закоренелым уголовником, если бы не манера держать себя. Высоко вскинутая голова, сановная осанка, широко расправленные плечи. Может, потому в его довольно-таки грубой сущности проглядывалась аристократическая жилка. Модельная стрижка, темный двубортный костюм – и этот внешний антураж намекал на скрытую в этом человеке изысканность.

– А-а, товарищ милиционер! – увидев Богдана, расплылась в улыбке Елена Владимировна.

Похоже, располагающая внешность вора не смогла ввести ее в заблуждение. Потому и разговаривала она с ним, не снимая цепочки с двери. И Богдану обрадовалась, потому что с ним спокойней.

– Лейтенант Городовой, – представился Богдан. И строго посмотрел на вора: – В чем проблема, гражданин?

– Никаких проблем, лейтенант, – густым рокочущим голосом отозвался Рычаг.

Теперь он знал, кто перед ним, поэтому глаза его стали холодными. И взгляд налился свинцом, который застывал по мере охлаждения. А холода все больше, потому металл затяжелел и затвердел почти мгновенно.

– Все хорошо, товарищ лейтенант, – кивнула Елена Владимировна. И взглядом показала наверх. – Вот про соседку нашу спрашивают. Пропала куда-то. Вы к ней ходили, может, что-то знаете?

– Ты к ней ходил? – пыхнул злой стужей Рычаг. – Когда ты к ней ходил, лейтенант? Зачем?

Не должна была Елена Владимировна говорить об этом, но неуловимый воробей уже вылетел.

Взгляд у Рычага суровый, плотный, с высокой силой давления, и Богдану пришлось внутренне поднажаться, чтобы выдержать его. Может, он и начинающий опер, но за плечами у него нелегкая жизнь, много чего повидал на своем веку.

Отец был потомственным милиционером, служил в уголовном розыске, но погиб, кода Богдану было шесть лет.