Неподчинение

Я хочу выкинуть куклу, но боюсь касаться, и все, что остаётся мне, это жмуриться и кричать.

Он появляется снова с очередной бутылкой воды, но как бы я не хотела её, отталкиваю, цепляясь за воспоминания о дочке:

— Где она?

— Тебе нельзя видеть дочку. Ты больная, ты с ума сходишь.

— Это неправда, неправда! Забери свою куклу, я не хочу, чтобы она смотрела на меня!

Динар оборачивается вокруг себя, а потом говорит с улыбкой:

— Какую куклу? Здесь никого нет.

Я с трудом отрываю голову от матраса, смотрю в угол, он пуст.

— Вот видишь. Ты больная, Зай, я вынужден запереть тебя здесь и лечить. В следующий раз тебе может показаться что-нибудь ещё хуже. Ты можешь навредить дочке, она не должна видеть тебя в таком виде. Пей лекарства, и, возможно, тебе станет легче.

Я перестаю вести счёт дням. День сменяется ночью, иногда в углу снова появляется кукла, каждый раз в одежде моей дочери, а потом снова исчезает. И если бы не ее суровый пластиковый взгляд, мы могли бы с ней подружиться.

Но однажды я обнаруживаю ее у себя над головой. От перекладины, держащей свод дома, тянется веревка, в петле которой болтается игрушечная девочка, только белые носки прямо над самым моим лицом.

— Я ненавижу тебя, Динар, — говорю в потолок, понимая даже сквозь наркотическую пелену: он ждёт от меня следующего шага. Ждёт, что я накину себе веревку на шею, не понимая лишь одного: я давно живу не своей жизнью, и пока у меня есть Ясмин, я не имею права дать слабину.

Думать тяжело, но нужно выбраться из плена, не пить, даже если очень того хочется.

Но я отказываюсь слабее.

Пустая петля прямо над лицом покачивается, когда хлопает дверь, я равнодушно наблюдаю за веревкой, ожидая, когда мужские руки приподнимут мою голову, вливая следующую порцию."

"— Зай, — мужской голос, такой знакомый, но я с трудом узнаю имя его обладателя. Руслан. — Заяц! — зовёт он все громче, прямо из головы, а я только усмехаюсь, думая, до чего причудлива фантазия. Вообразить, что Руслан появится здесь, очень непросто.

Я представляю, как он вышибает дверь, спасая меня, и она разлетается в щепки, и осколки летят замедленной съёмкой перед самым моим носом, шрапнелью взрывая пыль на полу вокруг.

— Зай! — и мужские руки подхватывают меня, прижимая к себе, а я смеюсь. Мне так хорошо, и я понимаю, насколько нереален здесь Руслан, но все же позволяю себе верить в его присутствие хоть ненадолго.

— Как хорошо, что ты здесь, — говорю ему, — как жаль, что ты ненастоящий.

— Блядь, Илья, она под кайфом, — орет Руслан, и несёт меня, но кажется, что мы плывём, покачиваясь в такт волнам. Руслан из сна даже пахнет как настоящий, и я закрываю глаза, втягиваю в себя его запах, пытаюсь надолго запомнить.