Неподчинение

— Дачный посёлок, — шёпотом объясняет Макс. — Охраны общей нет, многие дома ещё не достроены. Наш дом — третий по крайней улице, вдоль леса. Бикбаева нет. Охраны минимум человек шесть. Нас пятеро, но эффект внезапности…

Я достаю револьвер. Огнестрельное оружие я вообще не люблю — оно громкое. А ещё даёт излишнее чувство уверенности и мнимой безопасности. Но порой оружие необходимо.

— Нет, — жёстко говорю. — Я пойду один, — Макс пытается протестовать и я категорично добавляю — нам лишние трупы не нужны. Особенно, наши… Тем более шум лучше не поднимать, мало ли, какой у них приказ относительно девчонки. Бикбаев и мать родную бы не пожалел.

Макс вспыхивает, но уступает. Он знает, когда приказу лучше не противоречить, мы с ним служили вместе. Я закуриваю — покурить теперь тоже нескоро выйдет. Пью уже остывший кофе из термоса. Беру бинокль.

Всё это было до боли знакомо. Сижу на дереве, осматриваю нужный нам дом и прилегающий к нему двор и накрывает дежавю. Словно, снова в Чечне.

Охранников не шесть, минимум семь. Одного видел в окне комнаты. Шесть постоянно патрулируют двор. Они очень стараются, действуют наверняка по выданным им ЦУ, но профессионалов из них не слепить. Это хорошо, да. И одновременно плохо — не профессионал слишком непредсказуем. Они не знают правил, в этом их слабость и между тем сила.

Тем не менее, я все же вычислил систему обхода двора. Шанс проникнуть незамеченным был. Я знал, что если начнётся стрельба, Макс вмешается, но надеялся, что обойдётся без этого.

Потому что я не хочу воевать. Не сейчас, когда на кону жизнь маленького ребёнка. Я просто выкраду её из-под носа у всех этих увешанных оружием идиотов. А уже потом, когда девочка будет в безопасности, надеру задницу её папаше.

У меня будет от двух до пяти минут — именно таков безопасный промежуток в обходе. Я должен успеть перелезть через забор, пересечь двор и проникнуть в дом так, чтобы меня никто не заметил.

— Надеюсь, хоть тут розы не растут, — шёпотом пробормотал я, рывком бросившись к забору и взлетев на него во мгновение ока.

Роз не было. В этом доме когда-то жили, но сейчас на нем печать заброшенности, и во дворе только сорняк и одичавшая вишня. Пересекаю двор, прижимаюсь к стене. Толкаю ближайшее окно — закрыто. А кто говорил, что будет легко? Шаги охраны все ближе.

— И тут я ей говорю, — гоготнул один мужик другому, — что не для неё моя роза цвела. Нет, один раз выебать это пожалуйста, только без всей этой лямурной херни.

В ответ ему хохотнули, запахло сигаретным дымом. Двое мужиков шли по двору буквально в нескольких метрах от меня. Повертели бы головой — увидели бы. И луна светит, и рассеянный свет от фонаря на переднем дворе доходит. Но они не ждут нападения. Они слишком расслаблены, так же смеясь уходят дальше.