Неподчинение

Коридор весь украшен был фотографиями, сплошь все — детские, с новорожденными разных сортов. Заебись они придумали, конечно.

— Таир завтра поедет домой. Ясмин с ним отправим.

Я ожидал, что Зай начнет возражать. Она встрепенулась, села с прямой спиной:

— Это безопасно?

— Да, с ними моя охрана поедет, Таир не доверяет своим. Они на команду мэра работают.

Казалось, что рядом со мной Ясмин в безопасности, но я не ее родитель, и нянчиться с чужим ребенком не мог. Не Юльку же, в самом деле, просить за ней приглядывать, а левым людям я не доверял.

А с дочками Таира, с их эби девчонке будет спокойно. Там за ней точно присмотрят, лучше, чем это сделает одинокий, мать его, волк.

— Когда меня выпустят?

— Виталич сказал, что по его части ещё пару дней.

Я не продолжил мысль, но она меня и так поняла. Снова этот жест — ладонь на животе, а я сглатываю шумно, оттого, что жарко. И в ветровке жарко тут сидеть, и от Зай меня в пот бросает.

— Заходите! — позвали нас, я дверь распахнул, пропуская Зайца вперёд. Огляделся: кабинет как кабинет, врачиха сидит в голубой форме, медсестричка ее по клавиатуре ногтями цокает. Окна закрыты, второй этаж, вроде безопасно все.

— Я в коридоре подожду, — предупредил Зай, но она вдруг в мою ладонь вцепилась двумя руками:

— Останься со мной. Я… боюсь.

В голосе столько мольбы, что я сдался, даже не сопротивляясь. Сел в уголок, ноги под стул подогнул: кабинет разом маленьким казаться начал, точно я как в теремке, все место свободное занял. Руки на груди сложил, стараясь не вслушиваться в чужой диалог: казалось, если я отгородился от их разговора, то меня это не заденет все.

Зай выписку от Виталича протянула, я знал, что он созванивался с врачом, поэтому для нее не стало неожиданностью то, чем лечили пациентку.

Осматривали ее за ширмой, отсюда я видел мало, только как Зай раздевалась, а потом взбиралась на высокое кресло. Ощущение, будто подглядываю в дырку в бабской бане, ей-богу.

— Не бойтесь, я только возьму мазок. Живот не болит?

А потом на УЗИ в соседнюю дверь попросили пройти, и снова Зай потащила меня с собой. В комнате было темно, на стене монитор весит, на котором ни черта не разобрать.

— Сделаем трансвагинально, чтобы определить, где плодное яйцо, — предупредила врачиха, а я насторожился: какое транс, что за яйцо?

Я смотрел на экран, — черные дыры, белые полосы, видимо, внутренности человечьи, но как тут хоть что-нибудь разобрать, черт возьми?

— Тело матки увеличено, в полости определяется один эмбрион, плодное яйцо не деформировано.

На экране, среди прочей белиберды, маленькая черная точка.

Ни рук, ни ног, ни головы, вообще ничего. Только одна эта точка, крохотные клетки, из которых потом разовьётся человек. Или не разовьётся.