(Не)пара

— Скажи что-нибудь, чтобы я согласилась, — прошу, практически умоляю, чтобы он не оставил мне выбора, потому что край сознания все ещё готов увести меня отсюда. Но я не хочу.

— Хорошо, — он кивает, — давай сделаем так. Мы подбросим монетку. Если выпадет орёл — ты со мной переспишь."

"— А если решка?

— То я с тобой.

Закрываю глаза. Чувствую тёплые руки, оглаживающие бедра, ягодицы. Ладони пробираются под кофту, проводят по голой коже, а я уже натурально отпускаю ситуацию, положившись только на судьбу.

В конце концов, я хочу его слишком сильно, чтобы сейчас что-то решать.

— Выбирай, коротышка, — шепчет мне на ухо, и проводит носом по виску, скуле, спускаясь к шее.

Честно… Не думала, что Савельев может быть таким нежным. Он кажется тем, с кем секс это какое-то сумасшествие. И, возможно, дальше так и будет, но сейчас, пока он ждёт моего согласия… Это просто самый нежный человек, который когда-либо меня касался. Я готова не отвечать ему вечность ради этого.

— Беру решку, — шепчу, закусывая губу, и слышу, как он усмехается. Я выбрала вариант, где он переспит со мной, тем самым лишая себя даже призрачного выбора и отдавая бразды правления в его сильные руки.

И я была права.

Ровно в ту секунду, когда я даю свое согласие — и я бесконечно рада, что он спросил меня, — стоп-краны срываются, и Тёма слетает с катушек.

Он целует сразу так глубоко, что я уже сомневаюсь, нужен ли мне секс с такими откровенными поцелуями. Кусает мои губы и зализывает их языком, переходит с поцелуями на щёки и шею, параллельно избавляя меня от лишней одежды.

Мы как голодные звери, впервые за долгое время выбравшиеся на охоту, или странники в пустыне, нашедшие воду. Всё правда похоже на сумасшествие, потому что губы практически не перестают целовать, а руки касаться. Везде, где удобно, везде, где есть возможность оставить метку.

Футболка Артема улетает следом за моей кофтой, и его губы тут же принимаются покрывать поцелуями мою грудь, все ещё скрытую тканью бюстгальтера. Он целует жадно, прикусывает, не в силах удержать страсть, клеймит поцелуями слишком горячих губ.

— Ты что, сто лет не трахался? — спрашиваю, задыхаясь, потому что от его напора бросает в жар.

— Дольше.

Он ставит меня на ноги и практически вытряхивает из джинсов и колготок сразу, усаживая меня обратно к себе на колени, не забыв в последнюю минуту стянуть штаны и с себя. Артем проводит руками уже по оголенному телу, пристально осматривая открывшиеся округлости, и совершенно неожиданно произносит:

— Бля, Гаврилова, у тебя такая фигура охренительная, а ты её под горой тряпок прячешь.

— Просто не переношу холод. А тебе надо меньше пить, Савельев.

— Я трезвый, солнышко. Все бутылки со вчера.

И ведь правда… От него не несёт алкоголем и взгляд слишком ясный.