(Не)пара

— А ты о чем поговорить хотел? — нарушаю странно затянувшуюся паузу. Пара уже давно идёт, но Тёме, кажется, до неё и дела никакого нет. Пока он снова молчит и смотрит, пытаюсь не умереть от тахикардии. Сердце как ненормальное лупит в ребра в ожидании ответа Артёма. Я не знаю, о чем бы он хотел поговорить со мной. Возможно, о моем странном поведении, и если всё-таки да, то понятия не имею, какую чушь буду нести, чтобы оправдаться.

— Вообще я хотел сказать тебе спасибо, — выдыхает, а я хмурюсь. Извините?

— Спасибо? — глупо переспрашиваю. Он кивает. — За что?

— У меня вчера были первые тренировки с мелкими. Честно, никогда не думал, что мне может так понравиться работать с детьми!

Его глаза горят, улыбка тут же на губах расползается, и я улыбаюсь ему в ответ, радуясь искреннее."

"— Я же говорила! Без хоккея не можешь, и с детишками справишься! — дурацким порывом поднимаю руку и глажу Савельева по голове. — Молодец, Артем Станиславович, я в тебя верила.

— Вот за это, Лиз, — опять зовёт меня по имени. До мурашек. А потом перехватывает руку и сжимает горячими пальцами. Да чтоб тебя… — За то, что верила с самого начала и что поджопники мне давала, когда я руки хотел опустить. К детям тоже ты меня подтолкнула, и, короче, хер бы без тебя что-то вышло, коротышка. Спасибо.

Это «спасибо» медом по душе и сердцу растекается, а рука, лежащая в большой ладони, уже буквально огнем горит от нужного прикосновения.

Это другой Савельев. Не тот, который был месяц, два назад. Даже не тот, которого я позавчера видела. Этот Савельев осознанный, взрослый какой-то… Благодарный, улыбчивый. Такой Савельев, разлюбить которого невозможно просто, и от этого сердечко ещё сильнее в боли сжимается.

— Ну, мы же друзья, — улыбаюсь, делая акцент на последнем слове. Он же сам говорил, и, когда я соврала, что парень у меня есть, он даже не расстроился. — А настоящие друзья так и поступают.

— Да. Наверное.

Смотрит на меня странно, и я на него не лучше, кажется. В глазах снова слезы стоят, как издеваясь надо мной и напоминая, какая я дура всё-таки.

— Ты молодец, Тём, — складываю ладонь в кулак и легонько касаюсь груди парня в районе сердца. — И вот тут у тебя не камень, и не ледышка. Даже когда кажется, что ты говнюк, каких поискать, потом понимаешь, что нет. Ты очень хороший, правда. Я рада, что ты появился в моей жизни.

Приподнимаюсь на носочки и целую Тёму в лоб, потому что, даже стоя на скамейке, нормально достать до этой дылды не получается, а когда щёку обжигает одинокая слезинка, быстро обнимаю Артёма, чтобы слабость свою ему не показать. Не нужно. Не хочу, чтобы думал, что я совсем идиотка. Лучше обниму, ведь… Друзья же могут обниматься, да? Конечно, могут, с Лиской же я обнимаюсь. На спор даже целовались пару раз, так что не страшно.