(Не)пара

Червь обиды и грусти умоляет сказать, что и трахается он на самом деле дерьмово, но вот только Тёма наверняка не поверит, и я буду выглядеть глупо.

Мне обидно, хотя умом понимаю, что Артем не сказал ничего страшного. Он не клялся мне в вечной любви, более того, мы вместе устанавливали рамки взаимоотношений и того, кому что позволено, а кому нет. Но боже! Почему так больно? Там, за ребрами, колет так, что впору бежать к кардиологу.

Полное ощущение того, что мне разбили сердце, потому что глубоко в душе я надеялась на взаимность, я же девочка. Девочка, которая хочет быть той, кого любят, а не просто трахают по мнимой дружбе, пока не придет пора прекращать.

Печаль накатывает волнами, и желание поскорее избавиться от Артёма растет в геометрической прогрессии вместе с желанием обнять его и вообще не отпускать никогда. Сегодня я и правда веду себя очень странно: говорю невпопад, путаю мысли, прыгаю с темы на тему. Но не могу иначе, потому что в душе такой же бардак, как и в мыслях.

Замечаю, что Тёма сворачивает в бургерную и понимаю, что не хочу целый час сидеть напротив него и смотреть как он своими пальцами невыносимыми с уголка губы сырный соус стирает. Это же пытка, точно каторга, правда.

— Тём, давай, наверное, без фастфуда сегодня, — выпаливаю быстро, понимая, что действовать нужно очень срочно, пока меня силой не затащили туда.

— Нет, с тобой точно что-то не так, — Савельев снова хмурится. — Когда ты отказывалась от картошки фри?

— Никогда, но сегодня просто странный день какой-то, — срочно нужно перевести мысль и сделать что-то, что отвлечет Артёма от моего отказа. И в голову ничего лучше не приходит, кроме… — Поехали к тренеру? Мы месяц тренируемся, ты месяц не пьешь. Думаю, самое время, чего тянуть?

Я просто хочу найти повод закончить наши тренировки. Потому что теперь точно не смогу.

— Блин, Лиз… — он сжимает руками руль сильнее положенного, знаю, что эта тема его изводит.

— Тём, нельзя отнекиваться до конца жизни, ты сам говорил, что нужно вернуться. Так давай.

— Сейчас? — он нервничает, дышит тяжело, но я не собираюсь отступать. Давать заднюю сейчас нельзя ни мне, ни ему.

— Нет, через восемнадцать лет, когда ты станешь старым и пузатым.

— Мне будет всего сорок, я буду так же прекрасен, как и сейчас!

— Если вернёшься в команду — будешь.

Бью в самую важную точку, задевая нужные нервные окончания. Тёма почти рычит на меня, но сдается, по глазам вижу, что принимает поражение.

Кивает, а я ликую, что смогла его уговорить. Главное теперь, чтобы его назад приняли, а не выгнали с позором, иначе плохо будет всем, точно знаю. Никогда не забуду, каким злым он был, когда его выгнали. Не хочу такого снова, он пугает меня.

Подъезжаем к спорткомплексу, но Тёма выходить не спешит.