Неоконченный романс

Дежурная медсестра выпроваживала всех посетителей, и он был предоставлен самому себе и своим воспоминаниям. Горечь обиды и безвозвратной потери, которую он ощутил, узнав о предположительной свадьбе Лены и Германа, не могли заслонить ни текущие дела лесхоза, которыми его пичкали каждый день заместители и главный инженер, ни интенсивная забота Натальи. Девчонка, похоже, опять воспылала надеждой и изо всех сил пыталась доказать свою любовь. Эти попытки приводили его в состояние еле сдерживаемой ярости, отчего хотелось впиться зубами в подушку и рвать ее на части. Но самым страшным потрясением для него стало известие об увольнении Лены из школы и ее отъезде в Москву.

В бешенстве выхватив из рук матери записку, в которой девушка сообщала номер своего московского телефона, Алексей рявкнул на Наталью, пытавшуюся обратить его внимание на очередные деликатесы домашней кухни, и вышел из палаты. В этот же день он добился, чтобы его выписали из больницы, и попытался сделать все, чтобы вычеркнуть из сердца девушку с зелеными глазами. Он изматывал себя работой, сутками не выходил из леса. Возвращаясь домой, он валился с ног от усталости, отмокал в ванне, а потом долгие часы не мог уснуть, вновь и вновь перебирая в памяти все, что они пережили вместе.

Он помнил, что изорвал записку на части, но однажды обнаружил ее на письменном столе, тщательно склеенную и разглаженную утюгом. Конечно, он демонстративно, на глазах у матери, разорвал ее вновь и выбросил в мусорное ведро.

Мать, видя его состояние, не упоминала о Лене.

Она тоже сильно переживала, что соседка не попрощалась с ней лично, а обошлась запиской. С Максимом Максимовичем перед отъездом она встретилась, но он также терялся в догадках, почему его дочь слышать не хочет об Алексее.

Мать уехала через неделю после Гангутов, и вскоре Алексей получил от нее маленькое письмо, в котором не было ни слова о Лене и Максиме Максимовиче. Очевидно, они не горели желанием продолжать поселковые знакомства.

Однажды вечером он подошел к телефону и долго смотрел на диск, но так и не набрал Ленин номер. С тех пор это стало своеобразным ритуалом: он подходил к телефону, какое-то время смотрел на него, но не решался позвонить. Он неоднократно прокручивал в голове различные варианты разговора, но они так и остались невысказанными…

Алексей бросился в ванную, спохватившись, что не закрыл краны, и в последний момент успел предотвратить потоп: вода была уже вровень с краями ванны.

Приняв ванну, Алексей надел свой старенький халат, оставшийся еще со студенческих времен, и вышел на кухню. Поставил на плиту чайник, опять подошел к телефону, решительно снял трубку и, не раздумывая больше ни минуты, набрал номер, который без запинки мог повторить в любое время суток в любом состоянии.