Неоконченный романс

Мать начала, по-видимому, письмо к одной из своих сестер, но какие-то более важные дела отвлекли ее, и письмо так и осталось незаконченным. Его внимание привлекла фотография, лежащая лицевой стороной вниз, даже не сама фотография, а надпись на ней: «Это я в Привольном с моей несостоявшейся невесткой».

Озадаченно хмыкнув, Алексей перевернул снимок.

С него смотрели улыбающиеся лица Лены и Эльвиры Андреевны, запечатленные во время одной из прогулок по роще. Фотография была сделана еще до их похода на прииск, об этом говорило то, что у Рогдая, пристроившегося в ногах у женщин, еще были целы оба уха.

Медленно положив снимок на прежнее место, он опустился в широкое кожаное кресло. Придвинул к себе перекидной календарь, рассеянно перелистал его.

Он весь был в разноцветных пометках, сделанных рукой матери, испещрен номерами телефонов ее подруг. приятельниц и просто знакомых. На одном из листков он на мгновение остановился взглядом, машинально перелистнул его и тут же вернулся обратно. Через весь лист красным фломастером была сделана запись:

«Лена, 15 августа…» Ниже был записан адрес и два номера телефона, подчеркнутые жирной линией.

Алексей на всякий случай заглянул в свою записную книжку. Действительно, один из номеров соответствовал домашнему телефону Гангутов. Он знал его наизусть, тайком списав с Лениной записки, адресованной Эльвире Андреевне перед отъездом. Сделать это открыто он не решился, мать и так замучила расспросами, на которые он не знал ответа.

Первый его вопрос, когда он очнулся от наркоза, был о Лене, пришла ли она. Мать пообещала, что девушка придет с минуты на минуту. Но она так и не появилась ни в этот день, ни в последующие. Мать недоуменно пожимала плечами и поясняла, что ничего не знает. Лена с отцом живут пока у Мухиных, дома не бывают, ей в связи с последними событиями неудобно беспокоить их. Алексей попытался разузнать у Наташи, но девчонка с невинным видом пояснила ему, что Лену чуть ли не каждый день видят в компании Германа, и все в поселке говорят, что дело идет к свадьбе. О случившемся в доме Лены, о смерти Македонца ему во всех подробностях поведал Остапенко. Он же сказал, что Германа освободили от расследования, так как в этом деле замешаны его ближайшие родственники. Серьезные проблемы были у Веры, застрелившей мужа. Против нее было возбуждено уголовное дело, и она почти не выходила из дому.

Наталья безвылазно находилась рядом с ним, предупреждая все его желания. В конце концов ее хлопоты стали тяготить его, но Алексей не мог приказать девушке, искренне желавшей помочь ему, покинуть палату. Наконец он научился не слушать ее бесконечное щебетанье, а, уткнувшись в подушку, думать о своем. Вечером и ночью было легче.