Ненужная жена. Хозяйка постоялого двора

Не давая им опомниться, разрываю тёмную плоть когтями, зубы дробят кости. Чувствую вкус крови — горькой, ядовитой, но это меня не останавливает.

Вокруг творится безумие. Твари бросаются на меня со всех сторон, пытаясь прорваться сквозь защиту чешуи. Продолжаю сражаться, расчищая пространство вокруг себя, пробиваясь к их предводительнице.

Она возникает совсем близко. Выглядит почти как человек, но искажена, словно вылеплена неумелым ребёнком. Глаза — два чёрных провала — смотрят прямо на меня.

Бросаюсь вперёд, намереваясь разорвать её на части. Если смогу, всё закончится, но внезапно что-то происходит. Мир вокруг замирает, и её голос — не звук, а касание разума о разум — проникает в мои мысли.

«Наконец-то мы встретились лицом к лицу».

Пытаюсь закрыться от её голоса, но он просачивается сквозь все барьеры, обволакивает сознание, как паутина.

«Почему ты сражаешься со мной? Разве не видишь — я пришла помочь. Освободить тебя от бремени, которое ты взвалил на себя».

Изображения вспыхивают в моём сознании — я, свободный от обязательств, от ответственности, парящий в небесах без цепей долга. А рядом другой дракон, откуда-то я знаю, что это Кселарон.

«Я могу дать ему то, что никогда не сможет дать она. Понимание. Принятие его истинной природы. Человеческая женщина никогда по-настоящему не поймёт, каково это — быть драконом».

Голос становится мягче, соблазнительнее. Обещает покой, счастье, семью. Вот только у меня всё это есть. Теперь есть.

«Я буду лучшей матерью твоему сыну, чем эта самозванка, которую ты прячешь. Что она знает о наследии? О силе, текущей в его венах? Она будет бояться его, когда он начнёт меняться. А я... я научу его всему».

Часть меня почти готова поверить. Но глубже, в основе моего существа, я знаю, что это обман. Каждое слово, обещание — изощрённая ложь.

Я вижу глаза Элены, полные решимости, когда она защищала постоялый двор от бандитов, не зная ещё, как управлять своей силой. Вижу, как она держала нашего сына после его рождения — с благоговением и безусловной любовью. Вспоминаю её смех, её гнев, её страсть — всё настоящее, всё человеческое, всё бесконечно дорогое.

Но как избавиться от этого морока? Он опутывает меня, сжимает, не даёт вырваться. Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее становится его хватка. Откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды, слышу крики солдат. В глазах темнеет, сознание начинает уплывать.

Глава 48

Сижу на холодном каменном полу, прижимая к груди Кселарона. Его маленькое тельце непривычно напряжено — он не спит, хотя должен бы. Крошечные пальчики цепляются за мою рубашку с силой, удивительной для младенца. Он смотрит вверх, в темноту низкого свода подвала, словно видит что-то сквозь камень и землю. Будто прислушивается.

Как и все мы.