Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

У вас нет доказательств!

— У нас есть свидетельства. Есть записи. Есть признания. Всё задокументировано. И, — Ривз поднимает голову, щёлкает пальцами, — теперь есть вы, при свидетелях хватающий лиору и выкрикивающий, что вытрясете из неё силу."

"Сферы проявляются в воздухе. Они зависают над ним и начинают мерцать, подтверждая, что всё было зафиксировано.

— Всё записано, генерал, — звучит голос одного из дозорных, появившихся сзади. — Под протокол.

Атертон отступает, будто хочет сбежать, но с обеих сторон уже приближаются дозорные в форме. Они не торопятся. Они уверены. Потому что всё уже решено.

— Ваш меч, генерал, — произносит один из них.

— Нет… я… Я пытался спасти её! — в отчаянии кричит Атертон. — Я любил её!

— Не оправдывайте жестокость чувствами, — говорит Ривз холодно. — Уведите. Если Император решит сохранить ему жизнь — так и будет. Если нет… это будет быстро.

Атертона выводят. Губы шепчут что-то бессвязное. Его больше никто не слушает.

Ривз молчит. Но в этом молчании — защита. Впервые за долгое время я чувствую не просто правду. Я чувствую справедливость.

Он поворачивается ко мне.

— Простите… Мы… знакомы? Все это время у меня такое ощущение, будто вы важны для меня. Будто я что-то забыл. Но помню. Обрывки фраз или видения? Золотые волосы как у вас. Проклятые женские туфли которые горят от моей магии.

— Нет. Я вас не знаю, — говорю я, сама от себя не ожидая.

— Моё имя Ривен Зайгон Вейл, — он склоняет голову.

— Ирис Мелани Аль’Маар, — киваю я.

— Тогда… позвольте пригласить вас на танец, лиора Ирис, — Он подаёт руку.

Мы возращаемся и выходим в центр зала. Музыка замедляется, звучит арфа, и мы скользим по мрамору, как отражения.

Я чувствую: его рука дрожит. Совсем чуть-чуть. А пальцы — словно узнают мои.

— Это странно, — говорит он вдруг, почти шёпотом. — Я не знаю вас. А будто… помню.

Он поднимает взгляд. Зрачки сужаются — в них мелькает тень воспоминания.

— Кто вы?..

Ривз кружит меня. И я понимаю одно. Я пыталась его отпустить. Хотела тоже дать ему выбор. Но… я попробую. Вдруг он вспомнит нас.

Музыка всё ещё звучит, но я почти не слышу её.

— Ты можешь не помнить,— начинаю,— я помню за нас обоих.

Он замирает. Музыка продолжает звучать, но мы не двигаемся. Только дыхание — учащённое. Только янтарный взгляд — пронзающий.

— Повторите… — его голос хриплый. — Пожалуйста.

— Ты ищешь опору — но я давно стала твоей тенью, — продолжаю я.

Ривз резко сжимает мою ладонь.

— Думаешь, ты один? Ложь. Я рядом. Всегда.

Его глаза раскрываются шире. Взгляд становится другим — живым. Узнающим.

— Эти слова… — он делает паузу, словно задумался. — Это я написал. В ирисах… на бумаге… «Ты можешь не помнить — я помню за нас обоих…» — Ири, — выдыхает он. — Я… всё помню.