Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

На пятый сыплю такие проклятия в адрес Атертона, что даже болтушка Элис замолкает.

На шестой день мы практически не останавливаемся, разве что на две минуты — перехватить на ходу какой-нибудь еды да справить нужду. Дорога, петляя, уходит в бескрайние степи. Колёса повозки то и дело подскакивают на ухабах, заставляя нас вздрагивать от неожиданных толчков.

Голова гудит от бесконечных рассказов Руни про драконарожденную, которая пробудила своего дракона и обрела крылья, сотканные из солнечного света. Он словно пытается вдолбить в меня эту сказку.

Я уже сто раз пожалела, что вообще спросила про этот мир. Вся информация просто не умещается в голове. Я же не оракул, в конце концов!

В тот момент, когда моё терпение грозится лопнуть, наша чудо-карета, к счастью, останавливается.

— Выходите! — дозорный стучит по стенке повозки. — Приехали!

14. «Уставший дракон»

Мы с Элис выходим из повозки.

— Это Тринадцатый регион? — спрашиваю я оглядываясь.

Среди бескрайних степей высится одинокий дом. Четыре этажа, белые стены. Вокруг какие-то хозяйственные постройки.

Элис хмурится.

— Это гостиница, лиора, — бросает она, запрокидывая голову и закрывая глаза ладонью от заходящего солнца. — «Уставший дракон»? Серьёзно? — Элис указывает на светящийся рунический знак над входом. — У них здесь что, тысячелетие назад мода застыла?

Я хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду, но тут вмешивается Руни. Он говорит: драконы больше не используют названия. В империи для вывесок модно комбинировать цифры. Есть даже специально обученные маги, которые подбирают сочетания, привлекающие клиентов или, например, увеличивающие приток капель.

Дозорный, до этого молча наблюдавший за нами, кивает в сторону гостиницы:

— Здесь переночуем. Дальше самый сложный участок дороги, — говорит он. — Начинается Янтарный Гребень — горная гряда, где любая тропа — испытание. Будем проезжать совсем близко к Двенадцатому.

Мы входим в холл гостиницы. Он оказывается на удивление просторным и светлым. Высокие потолки, панорамные окна с видом на безжизненные степи, растения в кадках — и даже небольшой ручей, журчащий по специальному жёлобу вдоль стены.

Правда, вода в нём — какого-то неестественного, почти ядовито-зелёного цвета. Над самим ручьём пульсирует едва заметная надпись.

Пока дозорный идёт к стойке, я вглядываюсь в знаки. Чем дольше смотрю, тем отчётливее различаю слова: «Для декора. Не пить».

— Ну и ну, — бормочу я, разглядывая зелёную жижу, струящуюся по жёлобу. Кажется, от неё исходит едва уловимый химический запах.

— Зато воздух чистый, — Элис с наслаждением вдыхает прохладу, наполняющую холл. — Чувствуете, как легко дышится? Это все рунические очистители. Дорогое удовольствие, между прочим.