Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

— Фехос делает шаг назад, сцепляя пальцы в замок.

— Печать? — мой голос дрожит. — Что это значит?

Он молчит. Потом медленно проводит ладонью по дверному косяку.

— Чувствуете, лиора? — его голос едва слышен.

Я вытягиваю руку вперёд… и вздрагиваю. Дерево пульсирует. Как будто под ним что-то дышит.

— Это не обычная печать, — шепчет Фехос. — Это…

Внезапно, словно отвечая на наши слова, руны на двери вспыхивают багровым, складываясь в незнакомый символ.

Я замираю. Фехос тоже.

— Это не мы, — шепчу я, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Фехос медлит, потом коротко кивает.

В следующий миг раздаётся глухой удар — словно что-то тяжелое обрушивается на пол. Затем звон разбитого стекла.

Печать срывается сама.

Фехос тянется ко мне, но я заскакиваю первой.

В обсерватории царит полумрак. Воздух пахнет чем-то сладковатым, тягучим, словно горелый травяной настой.

Лиана лежит на полу, в полумраке её кожа кажется почти прозрачной.

— Лиана! — я бросаюсь к ней, опускаюсь на колени, хватаю за плечи. Она тёплая. Но слишком неподвижная. — Лиана, очнись!

Её глаза подёрнуты странной дымкой, губы побледнели. Веки дрожат, дыхание вырывается короткими, срывающимися вздохами.

За спиной слышится глухой рык Фехоса:

— Идиотка!

Я не слушаю.

Лиана пытается что-то сказать. Слов почти не слышно.

— Прости… — её пальцы чуть дёргаются, словно хотят за что-то ухватиться.

— Лиана! — я сжимаю её ладонь.

— Док… Кэтрин… — голос Лианы ослабевает, словно тень, уходящая на рассвете. В последний момент её губы приоткрываются… но воздух больше не выходит."

"Я замираю, слышу в ушах стук своего сердца.

— Нет… нет… — мои пальцы ловят её запястье, но там пустота.

Лиана больше не дышит.

— Это вход? — рычит Фехос.

Я поднимаю голову. Он стоит в шаге от меня, но смотрит не на Лиану.

В углу, где раньше висело зеркало, теперь зияет тёмный проём. Узкий, неправильной формы, будто выдранный из самой ткани реальности.

126

Медленно поднимаюсь на ноги, чувствуя, как от тёмного проёма веет ледяным холодом. Там, во мраке, что-то шевелится — плавно, неуловимо, словно рябь на тёмной воде.

— Проклятие… — Фехос резко напрягается, щёлкает пальцами, и над ладонью вспыхивает огненная руна. Она тут же гаснет, рассыпая жаркие искры вокруг кисти. — Оставайтесь здесь. Я проверю.

— Ну уж нет, — отрезаю я, ощущая, как мелкие мурашки пробегают по коже. — Я тоже пойду.

— Тогда держитесь за мной.

Он не оборачивается, но в его голосе скользит нотка тревоги — будто он тоже боится, но не показывает этого.

Мы шагаем внутрь, и воздух сразу меняется — становится гуще, тягучее, словно соткан из тёплого тумана.

Голубоватый свет, льющийся со стен, мерцает, как дыхание живого существа. Узкие проходы, сотканные из мириад светящихся нитей, тянутся к нам, дрожат, будто прислушиваются.