Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

Я опускаю голову ещё ниже, закрываю глаза.

Сегодня ночью я останусь здесь, молиться так, как умею — словами, идущими от сердца. На рассвете Эдриана заберёт дорога, а мне слишком многое предстоит

— Эдриан… — выдыхаю я. Голос срывается, слёзы катятся из глаз, но я не двигаюсь. Только смотрю.

— Упрямица, — раздаётся вдруг, мягко, чуть насмешливо.

Я резко вскидываю голову. Сердце на миг замирает.

Он здесь.

Эдриан стоит у возвышения. Не совсем тело, не совсем призрак… Лишь переливающаяся голубым светом тень. Он смотрит на меня, голова чуть наклонена, улыбка призрачной тенью трогает губы.

— Эдриан… — Я не узнавая собственного голоса.

Он долго молчит, изучает меня, будто видит впервые.

— Я знал, что ты позовёшь. — Его голос мягкий, едва слышный, словно эхо далёкого прошлого.

Сжимаю губы, позволяя слезам течь свободно.

— Я… я не могла иначе.

120

Эдриан вздыхает.

— Конечно, не могла, — произносит он мягко, с какой-то вселенской усталостью.

Опускаю голову, пальцы дрожат, когда касаюсь камня.

— Я убила его… твоего сына…

Слова словно застревают в горле, но теперь они вырвались наружу, и тишина после них кажется пронзительной, тяжелой.

Эдриан не отвечает сразу."

"Тишина затягивается, превращаясь в нечто почти осязаемое. Кажется, даже воздух вокруг замер.

Я не выдерживаю и смотрю на него.

Он подходит ближе, так, что я могу различить отблеск его призрачного лица.

— Да, — наконец говорит он. — Ты убила его.

Закрываю глаза, ожидая осуждения. Ожидая, что он исчезнет, отвернётся, скажет, что я больше не достойна ни прощения, ни памяти.

Но затем я чувствую тепло.

Не физическое — нет, это не живое тепло человеческого тела, а нечто иное, мягкое, как прикосновение далёкого солнца сквозь утренний туман.

Глаза сами собой открываются.

Эдриан опускается передо мной на одно колено, так близко, что я могла бы коснуться его, если бы он был живым.

— Ты сделала то, что должна была, — говорит он тихо. — То, что не смог бы сделать я.

— Но…

— Ты спасла их, — его голос наполняется печалью и гордостью одновременно. — Я бы никогда не смог его остановить. А ты — смогла.

Закрываю лицо руками, но слёзы всё равно находят путь. Они текут горячими дорожками по щекам, капают на рукава.

— Я не хотела… — хриплю.

— Я знаю.

Снова ощущаю его прикосновение — лёгкий, невесомый вихрь, словно ветер колышет мои волосы.

— Я горжусь тобой, — говорит Эдриан, и от этого мои плечи сотрясаются в рыданиях. — И я скучал, моя девочка, — тихо добавляет он.

Поднимаю голову, глядя на него сквозь слёзы.

— Я тоже.

— Я должен идти.

— Нет! — вырывается у меня, и я хватаю воздух ладонями, словно пытаясь удержать его здесь, с собой.

— Всё в порядке. Ты справишься. Я знаю.

Я рывком поднимаюсь на ноги.