Ненавижу тебя, сводный брат!

Только брезгую после отца.

Мне кажется в этот момент я становлюсь с ног до головы красной. Меня бросает в жар от взгляда, которым псих проходится по мне. Палец давит на губы все сильнее. Проталкивается в мой рот.

Отшатываюсь, больно бьюсь затылком о дверной косяк. Замахиваюсь машинально, не отдавая себе отчета. Еще ни разу в своей жизни я не испытывала такую ненависть!

Урод уклоняется и сам отвешивает мне пощечину!

Прижимаю ладонь к лицу. Во рту привкус крови, кажется он мне губу разбил. По щекам текут слезы. Меня выталкивают на улицу. Солнце заливает красивый, огороженный забором двор.

— Запомни, сам я такими как ты брезгую, но если вернешься, у меня есть куча друзей. Которым нравятся шлюхи. Узнаю, что вернулась — по кругу пущу. Поняла?

Сказав это, снова хватает за руку, стискивает так что вскрикиваю. Подонок тащит меня к кованым воротам, выталкивает в калитку, захлопывает ее, перед этим швырнув следом за мной мусорный мешок.

Меня мутит, подхожу к ближайшему дереву, и меня выворачивает. Рвотные позывы продолжаются долго. Когда удается отдышаться, понимаю, что сын Фарида уже ушел.

Вернулся в квартиру.

Он решил, что я любовница его отца, и пришел в ярость.

Почему? Ну ведь не из-за жилплощади!

Ответ напрашивался сам собой.

Есть жена. Мать этого подонка. Поэтому он так взбесился.

Мимо, по противоположной стороне тротуара, проходит бабушка с тележкой, крестится, глядя на меня, смотрит так, что я обхватываю себя руками.

Чуть ли не плюнув в мою сторону, старушка продолжает свой путь. Следом мужчина, который едва голову не сворачивает, спотыкается…

Хватаю мешок, быстрым шагом иду прочь от жилого комплекса и подальше от прохожих. Чуть дальше — парк. Там, подойдя к скамейке, скрытой деревьями, заглядываю в мешок. Псих скинул в него вещи из маминого шкафа!

Вечерние платья, сумочки, туфли… Легкое белое пальто! Очень дорогое, красивое. В других обстоятельствах я бы вряд ли решила «позаимствовать» из маминого гардероба эту вещь. Сейчас мне плевать! Главное — прикрыться. Вытаскиваю пальто и поспешно надеваю. Затем туфли. Мне сейчас совсем не улыбается ходить на шпильках, но куда лучше, чем босиком. У мамы размер меньше, так что долго вряд ли вытерплю, тем более совсем не умею ходить на каблуках. Предпочитаю кеды.

А потом… В мешке начинает звенеть знакомая мелодия, и я понимаю, что спасена! Псих даже мобильный сюда кинул!

Это почти… милосердно. Роюсь в одежде, хватаю телефон, вижу незнакомый номер. Отвечаю, это оказывается реклама стоматологии. Слушаю робота на том конце и начинаю рыдать…

Придя в себя, нахожу в телефоне номер Махмуда, дрожащим голосом прошу его приехать. Он спрашивает, что случилось, но я не могу ответить — снова душат рыдания.