Ненавижу. Скучаю. Люблю

Антон сам не понял, как ноги понесли его к Юле. Не понял он и того, как схватил ее за руку и вытащил в центр танцпола, как прижал к себе и как начал растворяться в музыке, в словах, которые отражались эхом в огромном зале. Он положил руки на ее тонкую талию, чуть склонился, потому что до чертиков захотел рассмотреть поближе глаза, лицо, улыбку.

Они раскачивались в такт мелодии, медленно, осторожно переступая из стороны в сторону, словно шагали по краю хрупкого льда. Создавалось ощущение словно еще один шаг и магия испарится.

Юля не сводила глаз с Антона, смотрела своими карамельными огоньками, в которых отражался горизонт на закате солнце. Так догорает летний день, так исчезают теплые лучи. Завораживающе. Казалось, Снегирева не дышала, казалось, Леваков и сам не дышал. В этот момент их неожиданной близости, он вдруг отчетливо ощутил, что думал о ней всю неделю. Непонятно почему. Просто думал, просто тянуло увидеть.

И вот она напротив — такая нежная, парящая, нереальная какая-то. Достовучий хвостик, от которого надо бы избавиться, а он пригласил на танец. Вернее, вытащил без разрешения.

— Антон, — произнесла Юля. Губы девчонки чуть натянулись, выдавая легкую улыбку.

— Что? — его руки бессовестно скользили по ее талии, но остановиться было невозможно, как и перестать заглядываться на девушку напротив.

— Ты смотришь так, будто… — она запнулась, но скорее специально. Леваков опустил взгляд к ее губам, и задумался: вепревые ли он засматривается на них или и раньше замечал какой они красивой формы.

— Будто я тебе нравлюсь, — произнесла вдруг Снегирева. Мелодия неожиданно закончилась, а вместе с ней растворилась магия их близости. Юля опустила руки с его плеч, и сделала шаг назад, освобождаясь от таких приятных объятий.

Лирические мотивы сменились на ритмичные треки, зал снова начал наполняться. Кто-то даже умудрялся подпевать. Антон же с Юлей так и продолжали стоять в центре, молча смотреть друг на друга. Однако Леваков не мог найти слов для ответа. Ее открытость и прямолинейность не переставала удивлять. Казалось, она могла бы запросто сказать любому в этом зале, что он не так одет, неправильно двигается и вообще вероятно зря сюда пришел. Снегирева выглядела безумно храброй в этот момент. Она не стеснялась демонстрировать свои мысли и чувства. И, наверное, подкупала именно этим.

— Мне нужно идти, — разорвала затянувшуюся паузу Юлька. В этот раз ее губ коснулась та самая улыбка, которую Антон ждал целую неделю. Яркая, теплая, мимолетная и чужая. Леваков вдруг остро ощутил, что эта улыбка не принадлежит ему и никогда не принадлежала.

— Пока, — всего одна фраза, всего одно движение губ, всего один жест. Юля развернулась, и подолы ее короткого платья разлетелись в разные стороны.