Ненавижу любить тебя

Углубил поцелуй, поддразнивая её, покусывая губы. Сладкая ледяная девочка. Да, всё правильно. Так и должно быть. Никогда я её не забывал и не забуду никогда. Всё остальное – мишура.

– Карина… – Придержал за плечи. Посмотрел в глаза. – Я люблю тебя.

Её губы слегка приоткрылись. Она сглотнула, а в уголках глаз вдруг появилась вода. Мгновение, и слёзы потекли по её бледному лицу.

– Ты чего? – Я нахмурился, вытер одну щёку, другую. – Чего ревёшь-то?

Она замотала головой. Шмыгнула носом.

– Это… Это я от счастья. Я тебя тоже люблю, Кирилл.

Она улыбнулась сквозь слёзы. Не зря говорят, что беременные женщины – тот ещё ребус. Непостижимый взрыв эмоций. Ничего, с грустинкой мы справимся. Главное, что всё в порядке с Вишенкой. Моя Вишенка. Дочь.

Глава 16

Кирилл

Два отведённые на безделье дня даром не пропали. Я как следует выспался и, приехав на каток, был готов к работе. Кивнул вахтёру и хотел было пойти в раздевалку.

– Тебя там ждут, – остановил он меня.

– Кто ждёт?

Вахтёр кивком показал в сторону.

Вот же! На диване, метрах в двадцати, сидела Оля. Принес же черт…

– Привет, – сказала она и грациозно встала навстречу.

Как всегда безупречная, не придерёшься. Волосы золотистым водопадом рассыпаны по плечам, узкие тёмные джинсы и кофта крупной вязки с крупными пуговицами.

Оля сделала пару шагов. Стук каблуков отразился от стен и затих. Она вскинула голову, серёжки-кольца в ушах качнулись. Выражение лица у неё было воинственным, даже гневным.

– Ты же должна быть в Штатах.

Оля ничего не сказала. Я осмотрел её и вернулся к лицу.

– Я не прошла пробы, – сказала она сухо.

Я против воли усмехнулся. Ни злорадства, ни удовлетворения не испытал. Но спросить, стоило ли оно того, хотелось. Судя по тому, что она здесь – нет, не стоило.

– Ты это мне назло? – спросила она негромко, глядя мне в лицо.

– Что именно?

– Сам знаешь, что.

Она выдержала паузу. По её мнению я, наверное, должен был броситься в объяснения. Видимо, она до последнего не принимала всерьёз моё предупреждение. Зря.

Потихоньку враждебность в ней сменилась напряжением. Безупречность дала трещину.

– У нас же всё было хорошо, – сказала она не с той уверенностью, с какой, судя по всему, хотела сказать. И сама это поняла.

– Было.

– Как у тебя всё просто… Раз, и свернул всё. Кирилл…

– Я тебя предупреждал, Оля.

– Перестань! – вдруг прикрикнула она и сразу же сбавила тон: – Это глупо, Кир! Завязывай с этим. Если позлить меня хотел, у тебя получилось! Я злюсь!

– Я не хотел ничего, Оля. Злиться или нет – дело твоё.

Оля замолчала. Видно было, как желание продолжить разборки борется в ней со здравым смыслом. Сжала ремень сумки. Разговор был пустым. Для себя я уже всё решил. Каждый проведённый с Кариной час только укреплял меня в правильности решения.