Ненавижу любить тебя

– Ты мне не нравишься, – сказала она спустя минуту тишины."

"Я сама себе не нравилась. Особенно то, что живот тянул. Консультант вернулась с платьем, и я было встала. И сразу же прислонилась к стене.

– Господи… – Крепко прижала руку к животу.

В глазах потемнело, ноги подкосились.

– Карина! Кари…

Я сдвинула ноги. Навалилась на стену. Вишенка… Только бы не упасть. Только бы не упасть…

Кирилл

Во сколько приземляется самолёт, Карине я не сказал специально. Номер рейса тоже. По дороге из аэропорта хотел заскочить за розами. Не заскочил – память живо нарисовала разбросанные по коридору цветы и козла, лежащего на Карине. Обойдёмся на этот раз без букетов.

Карина была молчаливой и задумчивой. Встретила меня и словно бы даже обрадовалась, но по прошествии десяти минут я убедился – что-то не так.

Она взбивала в миске яйца, я наблюдал за ней. Волосы она собрала в хвост, и я видел её открытую лебединую шею. Даже родинку у линии роста волос видел, чтоб её! Только взглядом со мной Карина старалась не встречаться. Тонкое домашнее платье подчёркивало её силуэт. Красивая. На льду она бы не потерялась.

– Что случилось, Кари? – спросил я напрямую.

Она обернулась через плечо. Вначале мимолётно, потом взяла миску и, продолжая взбивать омлет, встала лицом. Но в глаза мне так и не смотрела.

Я поднялся и подошёл к ней. Забрал из рук венчик, долбаную миску и отставил в сторону.

– Что случилось? – снова спросил, заставив её поднять голову.

– Ничего, – вздохнула она.

Потянулась ко мне и обняла. Снова вздохнула.

– Кари…

– Ничего, – повторила тихо, почти по слогам.

Я только сильнее напрягся. Под женским «ничего» может подразумеваться что угодно. Это я усёк давно. За последние несколько дней Карина прислала мне только одну фотографию. Ни дурацких подсвечников с вопросом «какие лучше», ни цветных шариков. Сперва думал, что поняла наконец – срать я хотел и на шарики, и на подсвечники. До чего мне дела нет, так это до того, розовые розочки будут на торте или красные. Хоть ядрёно-жёлтые. Но сейчас, смотря на неё, стал подозревать, что дело в другом.

– Говори, – сказал спокойно, но так, чтобы поняла: отмолчаться не выйдет.

Каринка тихо вздохнула. Отвела взгляд.

– У меня кровотечение было.

Что у неё было?! Меня как под коленями хлыстом полоснули. Смотрел на неё, понятия не имея, что ответить. И ждал. Она подняла голову уже сама.

– Всё в порядке, Кир. Врачи сказали, что опасности нет.

Я всматривался в её бледное лицо. Под глазами круги, губы искусаны. Да чёрт возьми! Обуяла такая злость, что едва сдержался, чтобы не смахнуть на хрен салатник. У неё было кровотечение, а она, мать её, с этими яйцами!

– Почему не сказала?

Голос сел. На грудь будто положили тяжёлую плиту.

– Потому что ничего страшного не случилось. Такое иногда бывает.