Я ненавижу тебя! 3 и 4 книги

Но бабушка смогла родить только одного ребенка – его мать, а он тоже у матери всего один. В итоге Михен был единственным внуком, а мать единственной дочерью. И они оба всегда были любимы и оберегаемы всеми родственниками. Да, внутри семьи бывали серьезные разногласия. Но когда случалась настоящая беда, все забывали об обидах и сразу старались помочь друг другу. Даже мать, которая много лет обижалась на деда за то, что он пытался выдать ее замуж без ее согласия, и не принимал отца Михена в семью, и то простила его, и когда у него был инфаркт, то побросала все свои выставки и поехала помогать бабушке ухаживать за ним, позабыв все обиды.

А тут… такое обращение….

День у Гели прошел очень странно… Она думала, что будет скучать и сходить с ума от безделья, но в итоге постоянно чувствовала какую-то неимоверную усталость и спала. Не выдержав, когда уже к вечеру она опять ощутила себя уставшей и сонной, после приема лекарств, Геля кое-как пересилила себя и допросила медсестру. Медсестра как обычно написала ей записку, из которой Геля узнала не очень утешительные новости, хотя и сонным уставшим мозгом принятые сносно. Оказывается, ей дают такую убойную дозу антибиотиков, и обезболивающих, что из-за этого ей все время и хочется спать. И такую дозу ей будут давать еще целых десять дней.

– Я могу привыкнуть, я не хочу больше принимать обезболивающие, – сказала Геля, с ужасом читая письмо медсестры.

Она больше не желала оказаться в зависимости, когда-то она уже смогла побороть наркотическую зависимость, на которую насильно подсадил тот ублюдок, имя которого она даже вспоминать не желает, и сейчас ей стало очень страшно. В те дни ей пришлось пройти через ад, она думала, что не выкарабкается, только ради Инги Геля и смогла победить и сейчас, вновь подсаживаться на эту дрянь?

Медсестра, нахмурившись, опять что-то написала ей в своем блокноте и передала записку.

«Вам будет очень больно, вы не выдержите, нельзя без снотворного и обезболивающих».

– Вы не понимаете, – с горечью ответила Геля, и отвернулась от женщины, – мне нельзя, я привыкну и не смогу потом…

Геля не смогла договорить, для всех ее знакомых это было ее постыдной тайной. Если об этом кто-то узнает, то это будет катастрофой.

«Но совсем без обезболивающего нельзя», – прочитала она в следующей записки медсестры.

– Я справлюсь, – жестко ответила Геля, на этот раз, с уверенностью смотря в глаза женщины, и добавив в голос металлических ноток произнесла: – И я очень ваш прошу – не слова вашему нанимателю, если у вас есть сердце, конечно же.

Геля не сомневалась, учитывая упертый характер блондина, что если тот узнает, то наверняка силой будет ставить ей уколы.