Я ненавижу тебя! 3 и 4 книги

Зацепившись за ручку пальцами, она не заметила, как уже бежала за машиной и продолжала стучать в окно и кричать.

Водитель резко дал по тормозам, и по инерции Лина упала прямо на асфальт, кое-как успев выставить руки перед собой.

Дверь открылась, и из машины вышел разъярённый Герман.

Он встал над уже сидящей на асфальте девушкой, прожигая ее ледяным взглядом.

– Какого хрена, что ты тут за цирк устраиваешь? – зло процедил он сквозь зубы.

– Герман, я… я…, – от неожиданности начала заикаться Лина.

– Я-я! Головка от ***, – зло выругался мужчина. – Может быть, хватит позориться и меня позорить? Самой-то не противно?

– Герман, – у Лины затряслись губы, и от волнения и вида злого мужчины, она не могла вымолвить ни слова, и только и смогла тихо прошептать: – пожалуйста.

– Что, пожалуйста? – опять свозь зубы спросил он, еле сдерживаясь, чтобы не заорать.

Глаза Лины забегали, она с жадностью рассматривала его, стараясь понять, как он себя чувствует, все ли у него хорошо, а заодно постараться успокоиться и привести собственные мысли в порядок. Как только она увидела мужчину, ее словно перемкнуло, начисто выбив здравый смысл. И теперь она растерялась и даже не знала и не понимала, точнее не могла сформулировать, чего же хочет добиться от Германа на самом деле, и действительно, какого лешего устроила весь этот цирк.

Герман устало вздохнул, и потер двумя пальцами переносицу.

– Ты все сказала? – спросил он, взявшись за дверь и намереваясь садиться обратно в машину.

– Нет! – вскрикнула она, и начала подниматься, с земли. – Я хотела сказать, что не предавала, что…

– Да-да, конечно, – раздраженно кивнул Герман, – если это все, то я поехал.

Он отвернулся от нее.

Лина опять растерялась, она столько готовилась, она столько продумывала собственные слова. И ожидала совершенно другую реакцию.

– Ты мне веришь? – дрожащим голосом спросила она.

– Верю, – досадливо поморщился мужчина, – если это, все то я поехал, – он неопределенно повел головой, будто пытаясь отмахнуться от назойливого насекомого.

– Я… я…, – опять начала заикаться девушка, видя безразличный взгляд того, о ком думала целых две недели, ночей не спала, ни есть ни пить толком не могла.

Герман опять демонстративно устало вздохнул, и посмотрел на нее, как на безнадежно больную, от этого взгляда Лине захотелось сквозь землю провалиться.

– Я просто думала, что ты…, – она хотела сказать – «обиделся», но видя надменно приподнятую бровь мужчины осеклась.

Судя по его виду, ей сразу стало понятно, что уж кто-кто, а Герман был последним мужчиной, который мог бы обидеться. Такие, как он не обижаются, они либо не обращают внимания, либо просто уничтожают причину своей «обиды».