Я ненавижу тебя! 3 и 4 книги

Как ни странно, но проснувшись утром на следующий день, Геля впервые почувствовала себя выспавшейся, ведь ночью ее треклятая нога ни разу не заставила ее скулить от боли, а кровать блондина была девственно пустой, так как Лидия Дмитриевна унесла всю его постель даже матрас с подушкой, чтобы просушить на свежем воздухе.

Когда в комнате появилась медсестра, то Геля, почти сразу же поспешила похвастаться ей:

– Вы представляете, Лидия Дмитриевна, сегодня ночью нога ни разу не болела. И я впервые за эти три недели спала, как сурок, даже ни одной слезинки не проронила!

– А что раньше она болела? – раздался какой-то неестественно холодный голос Михена.

Геля, вздрогнув от неожиданности, повернула голову в сторону двери, и увидела на пороге своего тюремщика.

«Видимо Лидия Дмитриевна не захлопнула дверь, и поэтому он так беззвучно ее открыл», – отстраненно подумала она, автоматически надевая на себя маску, которой привыкла прикрываться от блондина – искусственная улыбка, не доходящая до глаз, и бесстрастный холодный взгляд.

Михен не мог не заметить, как счастливая улыбка на лице Ангела тускнеет и словно выцветает, превращаясь в неестественную и натянутую. Ощущение было такое, словно его под дых только что ударили.

Эта неделя для мужчины выдалась невообразимо сложной. Он и не представлял, как же тяжело ему будет притворяться, и играть в молчанку с Гелей. Приходилось свое раздражение постоянно скидывать в спортзале. Да и не только раздражение… Михен и сам был в шоке, когда понял, что оказывается, у него после Гели не было ни одной женщины. Он ни разу не занимался сексом. Сначала вроде дел было слишком много, а когда появлялись близняшки, с которыми он последнее время все чаще и чаще зависал, то ему почему-то совершенно не хотелось больше с ними заниматься сексом. Да, девчонки были веселыми и бесхитростными, пожалуй, единственными девочками с кем он более-менее подружился за год своей работы. И именно с ними он любил заниматься сексом чаще всего. Но стоило ему трахнуть Ангела, как все… он будто на ней помешался. Больше никто его не возбуждал, только она – его колючий вредный ежик. Такая сильная, и слабая одновременно женщина. И за эти пять дней, что он находился с ней в одной комнате, Михен каждый раз буквально с силой себя заставлял не вспоминать о том единственном дне, когда он попробовал ее. Там на кухонном столе, ее малюсенькой квартирки.

Возбуждение с каждым днем росло, и скручивалось тугим узлом. И только лишь спорт и душевая помогали ему избавиться от напряжения в штанах. Господи! Да он уже забыл, когда последний раз мастурбировал, у него же всегда на работе для этого были его девочки.