Я ненавижу тебя! 3 и 4 книги

Будто своим поцелуем, да и обещанием того, что Михен, наконец, оставит ее в покое на целых два дня, открыло тот самый «кран», отвечающий за ее слезы и все скопившиеся эмоции, вот только напор был настолько высок, что «кран» сорвало. И как бы Геля не пыталась остановиться и прекратить истерику, как бы не увещевала и не уговаривала себя мысленно, выходило только хуже и хуже.

Организм позорно предавал ее. Геля же не робот, она живая. Боль в ноге, хоть и не такая уже и сильная уже, плохой сон по ночам, из-за этих болей, и невозможности принять более удобное положение и, конечно же, тюремщик, который практически двадцать четыре часа в сутки сидит с ней в комнате, не давая ей возможности расслабиться. Все это каждый день копилось, откладывалось где-то в подсознании девушки, а сейчас начало выплескиваться с такой силой, что снесло все ее внутренние блоки, которые она выстроила для себя.

Геля вцепилась в подушку зубами, и, не выдержав зарычала, а затем и закричала, пытаясь вытолкнуть из себя все скопившееся напряжение этих дней. В голове испуганной птахой билась мысль, о том, что блондин может внезапно вернуться, и ей надо срочно успокаиваться, но чем громче она кричала, тем хуже ей становилось.

Ее крик и всхлипывания естественно услышала медсестра.

Вбежав в комнату, женщина толком не могла понять, что происходит, а Геля не могла успокоиться и объяснить ей.

Медсестра уже хотела рвануть к выходу, чтобы оповестить охрану, и связаться с Михеном Валерьевичем, но ее подопечная вцепилась в ее руку, как клещ и не давала ей возможности выйти из палаты. Геля ведь поняла, что Лидия Дмитриевна сейчас позвонит блондину, а тот узнает, что у нее истерика. И вся ее конспирация полетит насмарку. Но объяснить, хоть что-то она сейчас не могла, открывала рот, и начинала заикаться. Геле даже страшно стало, от того, что она не может произнести ни слова.

Лидия Дмитриевна поняла, что у девушки в глазах настоящее отчаянье и паника, и ей надо как-то помочь, но отпускать ее руку Геля не желала.

Женщина растерялась.

Геля напоминала ей маленькую испуганную девочку, которую так сильно кто-то обидел и напугал, что она не в состоянии даже слово сказать. И медсестра, действуя на свой страх и риск, обернулась, и, прекратив вырываться, наоборот нагнулась и крепко обняла свою пациентку; и начала очень медленно ее раскачивать, и ласково гладить по голове и спине. Утешение и забота, подействовали на расшатанную психику Гели, словно последняя капля, капнувшая в и так уже переполненный сосуд, и она в ответ вцепилась в женщину, как утопающая в спасательный круг, и, уткнувшись в ее белый халат отчаянно с надрывом завыла.