Ненавистная жена

— Ответь! Я сейчас переключусь на внутренние камеры!

— Нет… не надо! Я выехала в офис, — выдыхаю, надеясь, что он поймет намек, — помнишь, я тебе говорила, что поеду на вечернее совещание в компанию. Я как раз в пути. У нас презентация сайта по продаже домов… дачных."

"— Дачных?

— Да. Так что придется задержаться на час. Но о картине я не забыла, не волнуйся — как планировали заеду в арт-галерею на обратном пути и сделаю заказ.

— Слушай… я в последнее время был занят. Напомни, — после секундной паузы спрашивает Ярослав, и его голос остывает до такой же температуры, как мой собственный, — что за хрень мы там заказали? Ты знакома с художником? Просто я не доверяю дилетантам, когда речь идет о моих деньгах.

— Да, знакома… года два. А насчет картины… Жена твоего деда дарила ему открытку с красивым видом на море. Вот и я хочу себе такой же вид в гостиную.

— Я понял. Мне пора, Марина.

— До встречи… Ярик. Хорошего полета.

— Береги себя, Королева! Скоро буду. А художнику передай, что если он хочет жить… пусть даже не дышит в твою сторону. Или я убью всех, до кого дотянусь.

Это звучит так, словно Ярослав обращается непосредственно к моему похитителю и больше похоже на обещание, чем ревность к какому-то неизвестному творцу. Я отключаю звонок, и Макар тут же вырывает гаджет из моей руки. Поднявшись на ноги, отходит к белобрысому типу и что-то ему говорит. Мне все равно что, я больше не слышу его слов. Сейчас я могу думать только об одном. О том, в чем телохранитель признался мне у дома Борзовых, и что сказал сейчас:

«…Я знаю, какая ты. Я видел тебя… давно.»

«Ты помнишь, что было в прошлый раз, а, непослушная девочка?»

И трое незнакомцев за столом в кабинете «Утиного кряжа». Кто-то из них был тем, кто первым узнал обо мне. И чьи глаза внимательно следили за мной все это время — серые, с желтыми радужками.

Я медленно встаю с дивана и оглядываюсь, скользя взглядом по верху комнаты. Как я и предположила, небольшая видеокамера размещена наверху плательного шкафа и почти не заметна среди сложенных на его поверхности предметов. Но объектив внимательно следит за мной, как и человек по ту сторону экрана, и я поворачиваюсь к нему лицом.

Голоса беловолосого типа и бывшего охранника раздражают, как бубнящий рой ос, взвившийся при виде опасности, но не пугают. Они лишь чертовы пешки, которым ничего не решить самим, и я коротко командую, повысив голос:

— Эй! Скажи своим ублюдкам, пусть заткнутся!

— Что? — слышится за спиной.

— Смотри, Бугор, девчонка встала с дивана!

— Сейчас! — повторяю твердо. — Или ты от меня и слова не услышишь!

Макар, повернувшись, хватает меня за локоть, однако, команда его подельнику в ухо летит ясная, и оба останавливаются, матерясь.