Ненавистная жена

Шагнув ближе, хватает меня за подбородок и предупреждает:

— Ты сдохнешь раньше, чем заикнешься о нас, поняла? А если не ты, — садится передо мной на корточки и приближается, — то твой ребенок. Ты ведь помнишь, что было в прошлый раз, а, непослушная девочка?

***В прошлый раз…

«Откуда ему знать, что было?»

Пальцы бывшего охранника еще не отпустили мой подбородок, а я уже лечу в свою собственную бездну, сорвавшись с шаткого мостика самообладания. Перед глазами темнеет, легкие сжимаются и то, что я вижу в светло-серых глазах мужчины… отражается в сознании потерянными пазлами прошлого. Которые, проявившись, рвут душу острыми краями на части, не позволяя вдохнуть.

Помню. Все помню.

Если бы Макар ударил меня в грудь, мне не было бы так больно, как в эту секунду, когда я вновь оказываюсь там, на дороге, где лежит Сашка, усыпанный осколками разбитого стекла неизвестной машины, и кричу. Не могу не кричать, потому что сдержать ужас невозможно.

Сколько я так кричу — месяц или два… или годы? Просто голос уже иссяк до немоты, но боль потери никуда не исчезла. Она вновь здесь, со мной, чтобы либо убить, либо свести с ума.

Лишь какая-то необъяснимая сила заставляет меня нащупать рукой сотовый и поднять. Сейчас я похожа на механическую куклу с застывшим взглядом сухих глаз. Слез нет, я их выплакала, а то что есть, напугало бы многих, но не меня.

Если у моей бездны есть дно, сегодня я его достигну.

— Включи громкую связь! — с шипением командует Макар тоном, которым обещал выбить зубы блондинке. — И не дури!

— Алло…

— Марина? — голос Ярослава врывается в пространство чужой комнаты, словно из другой жизни, которая в последние полгода обрела краски. Даже не верится, что мы виделись с ним всего несколько часов назад. — Марина?!

— Привет. Это я.

— Слава богу! — с чувством выдыхает Ярослав. — Ты так долго не отвечала, что… почудится всякое. Ладно, не бери в голову.

— Прости, я не слышала. Отвлеклась.

— Как там мои девочки? Уже скучаю! Представляешь, наш рейс задержали дважды до вылета. Сначала из-за технического момента, а потом из-за одного идиота, который вдруг спрыгнул на отъезжающий трап… Придурок, скажи? Хорошо хоть шею себе не сломал. Серов вон материться в иллюминатор, теперь весь полет не успокоится…

Я должна что-то ответить мужу, что-то сказать. Его голос, как яркая нить, за которую хочется ухватиться и не отпускать. А вместо этого я смотрю в светло-серые с желтыми радужками глаза Макара и не отпускаю их.

Мой выдох задерживается всего на полсекунды, но голос Ярослава тут же меняется, становясь жестче:

— Марина? Марина, ты дома?! — слышу я низкое Борзова.