Наложницы ненависти

— Подобная щедрость должна иметь четкие границы, — осторожно, после долгой паузы, сказал Элигор.

— Они существуют, — подтвердил Леонард, — но их немного.

— Разумеется, вы не сможете перетащить на эту территорию замок Кадаф, ваша крепость останется в Глубоком Бестиарии, как и ее ключник.

— Вы так боитесь Носящего Желтую Маску? — скривился гипербореец.

— Опасаемся, — спокойно кивнул де Сент-Каре.

— Хорошо, — задумчиво протянул Элигор. — Честно говоря, я сам недолюбливаю ублюдка. Это все?

— Азаг-Тот останется там, где он находится сейчас, — твердо отчеканил великий магистр. — Он заключен навечно, и мы не собираемся предоставлять ему свободу.

— Ожидаемое условие, — сквозь зубы процедил гипербореец.

— И последнее: вам будет запрещено культивировать Золотой Корень. Орден будет поставлять его в необходимых количествах.

— Тогда в чем же заключается возрождение? — осведомился Элигор.

— В том, — жестко улыбнулся Леонард, — что вы перестанете быть пылью Глубокого Бестиария.

— И станем вашими вассалами!

— И вернетесь в мир.

Гипербореец резко вскочил, но так же резко остановился и глубоко вздохнул:

— Я должен подумать. — Он покосился на Шайне. — Прикажи отвести меня в камеру.

— В этом нет необходимости, — щедро махнул рукой Гюнтер, — мы верим в твое здравомыслие, Элигор. Вероника проводит тебя в свой кабинет и поведает о тех изменениях, которые произошли в мире. Мы ждем тебя через час.

Гиперборейцы молча, не поклонившись и не проявив никаких иных форм уважения, вышли из тронного зала.

— Твой кабинет прослушивается? — тихо спросил Элигор.

Они поднялись на несколько этажей и теперь шли по длинному коридору, направляясь к покоям Вероники.

Девушка молча кивнула в ответ и тут же, едва слышно пробормотала:

— Ты был великолепен, воин, даже Азаг-Тот не сыграл бы эту роль более убедительно.

Гипербореец быстро огляделся и, убедившись, что в коридоре пусто, стремительно опустился на колени и поцеловал девушке руку:

— Прими мою покорность и мою ненависть, Тасмит. Прости, что мне пришлось оскорбить тебя.

— Так было нужно, — прошептала ведьма. — Так было нужно.

— Красномордый урод, — устало буркнул великий магистр. — Неужели действительно нельзя было вытащить из Бестиария менее фанатичного адепта Азаг-Тота?

— У него нет менее фанатичных сторонников, — пожал плечами Гюнтер. — Нам еще повезло, что Вероника стала гиперборейской ведьмой благодаря перерождению: философия Кадаф чужда ей.

Шайне самоуверенно улыбнулся:

— Я провел с ней достаточно много времени, чтобы убедиться, что Вероника обычный и очень перепуганный чел.

Гюнтер понял, что пора уходить, но не смог не задать мучивший его вопрос:

— Признаться, повелитель, предложение, которое вы сделали мерзавцу Кадаф, удивило меня.